Яд Горькой Любви

Она понимала все без слов, какого мне, как больно и тяжело держать все в себе и слышать каждый день унижения.

— Смоленская, я с тобой! Все наладится, обещаю!

Прижалась к подруге и закрыла глаза. Мне уже верилось с трудом что что-то может наладиться в моей жизни. Наоборот. Все шло наперекосяк, и я совсем не знала, как с этим бороться. Только губы шептали, как в бреду, что все будет хорошо у меня, я сильная, я справлюсь.

— Я очень люблю тебя, очень! — сжала руку Галки я.

Походу она была единственным человеком кто у меня был, кто понимал и любил меня.

— Ты че вообще полез? Лезь к своей жене!

Рустам поменялся в лице, сжал руку в кулак, но сдержался. Я занимался давно, и брат хорошо знал, что меня вряд ли остановят родственные чувства.

— Тебе мало шумихи? Совсем отца довести решил?

— Тебе отца стало жаль или боишься, что завод тебе отписать не успеет?

Рустам смотрел на меня в упор.

— Что ты за предатель! Он у нас все забрать пытаешься, а ты упорно ему в этом помогаешь!

— Ему ничего вашего не нужно! Он пытается только одно, показать кто отец, за то, что он сделал с мамой! Ты ее даже не вспоминаешь! Интересно не шлюху ли Терезу ты мамой называешь?

Рустам ударил по столу.

— Заткнись! Ты слишком много на себя берешь! Отца чуть не убили! А мама предала его, бросила нас! Ты маленьким был!

Теперь настала моя очередь сжимать кулаки.

— Мама не бросала нас никогда! Не лги!

Рустам встал и подошел к окну. Долго и упорно смотрел куда-то вдаль, а потом повернулся ко мне.

— Ты многого не знаешь и лучше тебе не знать! Отец вытащил нас из грязи, в которую мы попали по вине матери! Не вороши тайны прошлого! Он очень много для тебя сделал! Одно то, что вы со своими дружками сделали! Ты до сих пор, как я вижу, даже не осознал! Вы девочке всю жизнь искалечили! Инвалидом оставили! Обрекли на мучения! А у тебя даже раскаяния нет! Думаешь, Бог тебя не накажет?

— Катись ты знаешь куда братик со своими философскими трактатами, без тебя тошно! Мне ни отца ни твоя помощь не нужны! И еще одно, к моим бабам не лезь, усек?

Лицо Рустама менялось не в лучшую сторону, но он держался, да и что он мне сделает, мы оба понимали, что ничего.

- Ты слишком много на себя берешь! — наконец не выдержал он.