Яд Горькой Любви

— Чтобы я тебя до завтра не видел! Извинись! Мне стыдно, что я воспитал такого выродка, сука! Не буду говорить про твою мать, ты весь в нее!

Я сжал кулаки, в глазах темнело все сильнее.

— Не смей ничего говорить про маму! Я ненавижу тебя! И извиняться перед этой шлюхой не собираюсь! Иди дай ей в рот! Хотя она сосать не умеет!

— Ублюдок! Вали отсюда на х. й! — проревел отец.

В меня полетела тарелка, но я, увернувшись, вылетел в прихожую. Всего трясло, сердце бешено стучало. Я ненавидел его за маму и ненавидел ее за то, что появилась в моей жизни и хотела все забрать.

Ничего ты не получишь, поганая мразь. Пока я жив, у нее никогда ничего не будет. Ударил кулаком в стену, шумно дыша. Дед, вот кому мне нужно было звонить.

Дед долго не брал трубку, и я решил наведаться без приглашения. Плевать что подумают, там моя мать. Дверь распахнулась и на пороге в элегантном синем платье, стояла бабушка. При виде меня, она растерялась, но тут же взяла себя в руки.

— А мы тебя не ждали! Но я очень рада что ты приехал!

Ее лицемерие поражало все сильнее.

Выть хотелось, ни отцу, ни здесь я не был нужен, никому кроме матери.

— Мама дома? — сухо спросил я.

Бабушка покачала головой.

— Они с отчимом с утра уехали! Мурад же женится и еще в гости Алия приехала!

— Кто? — равнодушно поинтересовался я, проходя в гостиную.

— Алия! Сестра Мурада, младшая! Тимур ты что пил? Перегар такой идет!

— Елизавета Яновна, можно я пройдусь?

Мелодичный девичий голос, заставил меня обернуться.

Позади стояла девчонка лет восемнадцати, а может и того меньше, с длинными волосами, заплетенными в тугую косу и хлопая не менее длинными ресницами, смотрела на меня. Я усмехнулся, а она, покраснев, отвела взгляд в сторону. От глаз бабушки не укрылось, как она вспыхнула и, как я возможно очень жадно рассматривал тоненькую фигурку, к которой был уверен на сто процентов, еще не прикасался ни один мужчина.

— Конечно иди, Алечка!

Алия опустив глаза быстро удалилась, а бабушка сердито уставилась на меня.

Честно сказать, ее сложно было назвать бабушкой. Ухоженная, с дорогой косметикой, с копной роскошных волос, она выглядела старшей сестрой мамы, но бабушкой взрослых внуков, и имевшей уже правнучку.

— Ты отлично выглядишь! — чмокнул я ее в щеку, хотя прекрасно знал, бабушка не любила ни Рустама ни меня.

Она терпеть не могла моего отца и даже то, что мы были ей кровными внуками, ничего не изменило.