Яд и мармелад. Жена по неосторожности

Наверх – к новой жизни, в которой будет очень много света, тепла любви и… Мармелада!

– Мама, папа уже ждет нас всех в экипаже!

Я поудобнее перехватила сверток с Агнес и ласково погладила сына по русым волосам такого же холодного оттенка, что и у его отца.

– Скажи ему, что мы почти закончили, Леонард.

– Давай я сам отнесу Агнесс. Я ведь уже большой и мне можно доверить сестренку, – серьезно проговорил сын.

– Нет, она мне помогает, – улыбнулась я, покачивая малышку. – Лучше забери с собой Готика, а то он сейчас у меня весь сахар перетаскает.

Леонрад понятливо кивнул и позвал крылана, уже сунувшего любопытный пятачок в кастрюльку с очередным моим экспериментом. За прошедшие годы летучий мыш действительно несколько потяжелел, став напоминать пушистый черный шарик с крылышками.

На диету его посадить что ли?

Готик и Лео наперегонки понеслись к выходу, а я чмокнула Агнесс в носик и продолжила ворковать:

– Ты ведь знаешь, что сейчас мамочка изобретает нечто особенное? Мармелад из морской травы, зеленый-презеленый… Он всем очень-очень понравится.

Малышка засмеялась и погладила меня по щеке. Наше чудо, семи месяцев от роду, она не сходила у нас с Гилбертом с рук. Знакомые мамаши советовали ее отучать, но плевала я на их советы.

С Агнесс у меня и дело спорилось быстрее.

Я переложила ее на другую руку, а свободной продолжила подогревать желеобразную темно-зеленую массу.

Мармелад из водорослей! Такая мысль пришла мне в голову, когда мы всей семьей два месяца назад отдыхали на курорте. Гилберт тогда покрутил пальцем у виска, но я понимала, что он это делает напоказ, не всерьез. Я знала, что муж поддерживает меня всегда и во всем, чувствовала его крепкое плечо.

Агнесс тихонько гулила, я чуть-чуть покачивала ее и одновременно тянула магию из темного потока.

Теперь я совершенно не боялась им пользоваться. Оказалось, что моя мама на самом деле была сумеречной, а не светлой, как я всегда полагала. Однако она и папа всегда этого очень стыдились.

Об этом поведал папа, короткую встречу с духом которого устроил Гилберт. Отец извинился, что скрывал от меня правду и сказал ровно то, что когда-то сказал мой фамильяр: неважно, от какого потока человек берет магию – темного или светлого. Важен сам человек.