Ядожал

До сознания даже не сразу дошло, что вместе с очередным настойчивым «БАХ» раздался треск поверженных досок.

С трудом перекатившись, я встала на четвереньки, оглянулась и внутренне похолодела.

Черные лапы звездокрыла рвали на куски доски, гнули металлическую конструкцию, постепенно расширяя маленькое отверстие отдушины. На лапах и морде виднелись длинные глубокие порезы, но Мясник не замечал алых капель, стекающих по черной чешуе.

Вот тебе и дружелюбный, милый звездокрыл.

Сейчас завр больше походил на здоровущего черного кота, которого проказливые дети засунули в сумку и застегнули на молнию.

Он рвался, выцарапывал свободу и тыкался носом, желая сделать прореху шире.

Только коты при этом обычно голосят на весь мир, как сумасшедшие, а Мясник действовал по возможности тихо. Только сосредоточенно сопел и нетерпеливо фыркал.

Я вскочила на ноги и замахала на него руками.

– Стой! Нельзя! Фу! Плохой завр! Плохой!

Из глубин ангара послышались крики сотрудников, скрежет отпираемых ворот, шум шагов.

Мясник ускорился, а я хрипло закричала:

– Скорее! Он почти выбрался. Еще чуть-чуть и…

Окончание фразы оборвал грохот пополам со скрежетом и треском дерева: Мясник таки успел пробить дыру на свободу, в которую пролезли его голова и лапа. Я попыталась закрыться руками, спасаясь от полетевших во все стороны досок, и почувствовала, как мощная лапа сжимает меня в своих тисках.

Паника затопила сознание, а из горла вырвался испуганный крик, когда Мясник поднял меня над землей.

О чем я только думала! Почему не осталась в палате? С чего вдруг возомнила, что маленький вчерашний успех дает мне право думать, что теперь Мясник перевоспитался и стал моей ручной болонкой?

А сейчас меня сожрут… Нет, звездокрылы же не едят мясо, поэтому меня сожмут до характерного хруста, и все.

Дорогие родственники, просим вас пройти на кладбище и попинать надгробную плиту с надписью: «Адриана Нэш никого не слушала, и вот итог».

– А-а-а-а! – вопила я на одной истеричной ноте и брыкалась всеми конечностями.

– Грек твою направо, Мясник! – ругалась примчавшаяся на крики Эрика Магни.

– Гр-р, – с глухим раздражение рычал завр, не желая расставаться с зажатой в лапе игрушкой.

А потом поднял меня повыше и плюхнул себе на голову. В первый миг я почувствовала себя полотенцем, которое положили на страдающий от мигрени лоб, но уже в следующий удар сердца сознание затопили тьма и боль.

Это не было похоже на сон, бред или обморок, не было похоже ни на что другое.