Яфет

Яфет невольно пригнулся. На голову опустился, как нежное покрывало, сочный лепесток, прогнулся. Тцар дернулся и проломил мягкую сочную ткань локтем. По рукаву чешуйчатой кольчуги потек липкий сок. Капля брызнула на губы, он ощутил ароматную сладость. Запах оказался божественным. За один такой лепесток, из которого можно сделать душистое масло, можно выторговать стадо коров!

Он вытянул руки, принялся с хохотом ловить, весь перемазался сладким соком, а рядом прыгают и восторженно орут волхв и Громострел, хоть и уже далеко не юноши.

Кожаный панцирь Громострела с широкими пластинами из сародутного железа уже весь испещрен липкими пятнами.

Они тоже хватают лепестки, роняют, так как сверху все время сыплются новые, и вот уже и кони блестят, попоны промокли и влажно чавкают, а конские копыта с хрустом проламывают слой лепестков на земле как тонкую соляную корку.

Из-за цветной метели Яфет временами теряет из вида спутников, только слышит их восторженный хохот.

Потом голоса умолкли, тцар еще отряхивал с головы и плеч мягкие обволакивающие лепестки, но всем телом ощутил смутное беспокойство.

Воздух вокруг влажный и напоенный запахами так сильно, что кружится голова. Как сквозь плотные одеяла услышал довольный голос Соколиного Клюва:

– Я на эти лепестки выменяю табун коней и сто молодых рабынь!

– А я найму тысячу лучших воинов, – услышал Яфет голос воеводы, – и заплачу за полгода вперед!

Яфет смолчал, лицо внезапно помрачнело. Эти двое поймут, когда опомнятся, что земли, где можно выменять коней и рабынь, остались далеко за спиной.

Как и страны, где можно нанять воинов.

Он крикнул мощно, перекрывая хруст и хряск, так что конь под ним вздрогнул и присел:

– Довольно!.. Вперед!

Конь осторожно двинулся сквозь стену падающих розовых лепестков, скорее, похожих на крылья сказочных бабочек. Их не становилось больше, а когда ветер утих, с неба уже опускались совсем редкие розовые лоскутки. Зато под ногами их становилось все больше, пока наконец не стало коням по колени.

Яфет тревожился все сильнее, Громострел перестал стрекотать, волхв тоже умолк. Теперь едет с задумчивым видом, иногда теребит бороду.

Когда тцар был уже мрачнее тучи, слой розовых лепестков на земле принялся истончаться. Они проехали еще не больше десятка полетов стрелы, как трава вновь зазеленела, и лишь изредка виднеются залетевшие туда лепестки.

– Благополучно, – вздохнул Громострел с облегчением.