Яфет

Пробившие зеленую крышу ветвей светящиеся нити окружили Златокору кольцом бело-голубого огня. Не касаясь одежды и волос, они горели вокруг нее несколько мгновений, а потом исчезли. Над головами всех собравшихся снова оглушительно прогрохотало. Грохот еще долго катался по ту сторону ветвей, становясь тише и, наконец, исчезнув совсем.

По лицам людей стала разливаться смертельная бледность. Испуганные и неверящие взгляды остановились на младшей жене тцара, что стоит в десяти шагах от жертвенника.

Повисла тишина. Яфет от изумления не мог вымолвить ни слова. Но затем на лице поверх всегдашнего выражения уверенности в себе и безмерной звериной силы проступило отчаяние.

– Нет… – прошептал он. – Только не это!!

– Отведите Горолома назад! – велел Соколиный Клюв с неохотой. – Род сам указал угодную ему жертву!

По лицу старого волхва заметно, что в нем, как два разъяренных тура, столкнулись два чувства – сострадание и необходимость покориться высшей воле.

– Прекрати этот балаган, волхв! – прорычал Яфет, окончательно придя в себя. – Аль ты умом тронулся?

– Тцар, – произнес Соколиный Клюв со всем возможным почтением, но лицо оставалось хмурым, глаза угрюмо смотрели из-под набрякших век. – Боги указали, кого нужно в жертву. Как бы мы все ни любили Златокору, это надо сделать!

Он посмотрел на побледневшую тцарскую жену, быстро глянул на жертвенник у нее за спиной – он уже готов, выдержит и вола, а хрупкое тело девушки тем более.

– Сейчас на кону жизнь всего твоего рода, Яфет! – продолжил волхв голосом, в котором зазвучали стальные нотки. – Я…и мы все!…безмерно любим и уважаем Златокору! Но мы обязаны! Иначе всех, кто пошел за тобой, ждет беда!

Всего за какие-то мгновения лицо Яфета осунулось, под кожей проступили острые желваки, в глазах вспыхнул огонь ярости.

– Не отдам ее! Зарублю всякого, кто посмеет! – гаркнул Яфет, вытаскивая меч и предостерегающе глядя на волхва.

Внезапно Златокора шагнула вперед.

– Оставь, мой господин, – сказала она смиренно. – Если я могу спасти твою жизнь и жизни всех этих людей…

Лицо девушки озарила печальная улыбка. Взгляд, устремленный на Яфета, исполнился любви и нежности.

– Перед всеми говорю, как есть, – произнесла она громко.