Яфет

Они принялись хватать изможденных людей за шивороты, показывать им медленно выползающие из-под оседающей горы розовые ручьи. И когда в глазах людей появлялся ужас, они опускались и уже сами тормошили других.

Отступали медленно, постоянно оглядываясь. Липкий сок застывает на ходу, розовая метель усилилась. Соку выдавливается все больше и больше, теперь уже вдогонку за людьми с журчанием текут целые реки, угрожая заключить в липкие объятия.

– Быстрее! – покрикивал Яфет. – Быстрее!.. Они скоро застынут!

– Вместе с нами, – пробурчал Громострел.

 – Вот будем смотреться в сказочном янтаре как редкие мухи. Придут новые времена, новые народы, будут глазеть на нас, показывать детишкам, рассказывать о нас легенды. Что-нибудь о великой битве с богами, когда мы чуть было не одолели, но боги коварством, пользуясь нашей честностью и доверчивостью, заключили нас сюда…

– Почему именно боги коварством?

– А к побежденным всегда больше сочувствия, – объяснил старший воевода. – Нас одолели? Значит, мы были какие-то особенно хорошие…

Он сплюнул Соколиному Клюву под ноги, стараясь угодить на сапог, почесал в затылке, а глаза так и шарят по великолепной хламиде волхва – какую бы из этих блестяшек срезать, стащить…

Горы начали мельчать, но, что встревожило Яфета, так это новый странный запах, в котором он на этот раз сам ощутил настоящую угрозу.

– Оставайся за меня, – велел он Соколиному Клюву, – а ты, лодырь, поедешь со мной.

Громострел, на которого пал выбор молодого тцара, надел шлем из бронзы, с грубыми узорами, с которым никогда не расставался в бою, с готовностью вскочил в седло, хоть и уже немолод.

Вдвоем проскакали вперед, а когда скрылось и пыльное облако, как раньше скрылось само племя, Яфет начал настороженно принюхиваться, вопросительно поглядывал на Громострела. Старший воевода, у которого нюх острее, чем у пса, дергался, вскидывал брови, наконец, проговорил неуверенно:

– Я бы не положил голову, но…

– Но что? Что чуешь?

– Я бы сказал, что впереди много воды. Настолько много, что это не река… даже большая, и, что совсем нелепо, даже нечто больше моря…

Яфет нахмурился, толкнул Аркунара пятками под бока.

Твердая каменистая земля загремела под копытами. Воздух стал совсем влажным, но не мокрым, как в родных краях во время или после дождя. Здесь чувствуется резкость, странный соленый привкус, а земля едва слышно подрагивает, словно в ее глубинах ворочаются исполинские звери.

Тцарский конь замедлил шаг, бока мелко вздрагивают.