Янтарный след

Хорошо бы ему извлечь урок, что не стоит посягать на сильные вещи, хозяева которых могут отомстить. Как ему, мужчине, мог бы пригодиться «пояс рожениц»?

Эта мысль навела Снефрид на некий вопрос. Оглянувшись и убедившись, что Хлёдвир далеко от нее – идет впереди с Асвардом, – она замедлила шаг и приблизилась к Кетилю. Ради торжественного случая тот нарядился в серовато-синий широкий кафтан с отделкой из красного шелка и серебряной тканой тесьмы на груди.

– Скажи-ка мне, Кетиль, – негромко начала она, – а Хлёдвир женат?

– Ох! – Кетиль бросил на нее лукавый взгляд.

 – Ты догадалась!

– Я ни о чем не догадалась!

– Ты догадалась, что дело в женщинах. У него была жена, но года два назад она от него сбежала, к другому торговому человеку, и теперь живет в Рибе.

– Сбежала? – не очень убедительно удивилась Снефрид. – Странно – Хлёдвир молод, по-своему недурен собой и богат к тому же.

– Тот другой ее муж не так хорош и лет на десять старше. Я его тоже знаю. Так что ты права – это так удивительно, что Хлёдвир даже подозревал злые чары! – Кетиль еще раз подмигнул.

 – Теперь он не доверяет женщинам, особенно красивым. А ты еще едешь к своему мужу…

– Да. Сдается мне, он просто не верит, что это возможно, и подозревает тебя в каких-то тайных и неблаговидных намерениях. А еще ходили всякие разговоры насчет Эйрика…

– Если бы Хлёдвир только поверил, что мои дела и намерения, какими бы они ни были, никак его не касаются, нам всем было бы спокойнее!

– Иные люди не могут поверить, что в мире хоть что-то делается не ради них!

На хуторе Сигфуса, пока мужчины выбирали барана для жертвы, Снефрид повидалась с Катлой.

Та уже второй день как встала с постели и занималась легкой работой по хозяйству, ребенок был здоров. Потом, вместе с Сигфусом, отправились дальше; здоровяк Торберг нес на плечах барана со связанными ногами. Прошли еще около роздыха вглубь острова и наконец достигли небольшой березовой рощи на невысоком пригорке. Рощу окружала прочная ограда из жердей, чтобы не забрался скот – здесь нельзя было тревожить ни деревья, ни траву. За ворота вела тропинка, по сторонам ее росла густая трава и папоротник. Стоило войти за эту ограду, с грубо вырубленными бородатыми головами на вершинах столбов, как охватывало чувство пребывания в другом мире – том, что принадлежит богам и мертвым. Даже трава здесь казалась какой-то другой, каждое дерево выглядело обиталищем духов, что не сводят с тебя глаз.