Янтарный след

– О прекрасная Рауни, супруга Укко-Старика, сестра луны и солнца, подруга звезд, увенчанная зарей! – заговорил тот же немолодой голос сразу на северном языке. – К тебе взываем мы, к небесному дому Укко на вершине дуба Тары, в жилище сыновей Викера! Луна стоит у тебя перед домом, солнце – над домом и береза белая – на пороге дома. Нету среди жен более любимой, с тех пор как создан был мир прекрасный, с тех пор как создано было небо, как усеяли его звезды и покрыли облака. Мы, дети твои, Тууле-поэг, сыны Ветра, зовем тебя к нам на помощь.

Приди, чтобы дни веселья не закончились, цветы счастья не исчезли с лугов и пашен среди цветущего лета!

Эта мольба сопровождалась теми же гулкими ударами, и Снефрид не могла не признать, что в руках неведомого заклинателя – могучее орудие. Эти удары, хоть и негромкие, отдавались в ее костях и крови, пробуждая уже не раз пережитое чувство, будто в ней живет некто намного больше ее самой.

Ворон у нее над головой негромко каркнул, и Снефрид удивительным образом поняла его.

«Иди!» – сказал он ей.

Она привстала, развернулась, выпрямилась и вышла из-за жертвенника.

Донесся ропот нескольких голосов. Снефрид обошла жертвенник и села на крайний камень – иначе ей было бы трудно от волнения держаться на ногах.

Прямо перед собой, на расстоянии шагов в пять, она увидела троих. В середине стоял тот длинноволосый старик, а в руках у него был огромный бубен и резной олений рог с двумя отростками, служивший колотушкой.

С одной стороны от него стоял мужчина средних лет, с другой – молодой, оба с длинными светлыми волосами, в узких кафтанах синей шерсти, застегнутых на груди при помощи трех круглых застежек, расположенных одна над другой.

При виде Снефрид все трое переменились в лице; даже старик с бубном дрогнул. Представшая перед ними женщина и впрямь весьма напоминала жительницу небес. Ради торжественного случая Снефрид надела свой новый хенгерок, подаренный Эйриком – зеленовато-синего цвета с отделкой красным шелком и красным же плетеных шнуром вдоль швов, а еще синюю накидку, застегнутую серебряной застежкой на груди.

Ее высокий рост, статность, белое лицо с правильными, жестковатыми чертами придавали ей особенное величие и сходство с богиней. Серебристо-серые глаза мерцали звездами. В руках она держала свой бронзовый жезл вёльвы.

А потом случило нечто, еще увеличившее общее смятение.

Вверху раздался шум крыльев, и два ворона соскочили с берез.