Янтарный след

– Тогда почему ее брат нарушает закон и хочет отнять жену у мужа? – спросила Снефрид.

– Он ведет свой род от сыновей Тары и земных дев, от коих родились мужи, могучие, будто дубы, – заговорил старик с бубном.

Несмотря на весьма длинный, загнутый книзу нос, вид у старика был приятный, большие глаза смотрели приветливо. В молодости он был довольно высок ростом, но годы его согнули и перекосили, и теперь он ходил, заметно выставив правое плечо вперед. Снефрид мельком подумала, что это могут быть следы увечий, полученных в борьбе с враждебными духами.

– Ты не убил кого-нибудь, когда ее увозил? – прищурился Хлёдвир.

– Нет, клянусь рекой Туонен! На играх перед глазом Тары не берут с собой оружия, там запрещена всякая вражда.

В памяти ясно всплыло: красивый мужчина с каштановыми волосами, сидящий на высоком престоле, поворачивает к ней лицо, а вместо правого глаза у него – черная бездна. Пронзенная холодной дрожью, Снефрид хотела отвести взгляд, но бездна держала, не пускала… Что-то мелькнуло – из черного колодца этого глаза вылетели две птицы и бросились к ней.

Невольно она слегка отшатнулась, но тут же черный ворон прыгнул к ней на колени, словно приказывая оставаться на месте.

Все, что сейчас происходит – это воля Одина. Даже если бы он сейчас появился на поляне и сказал это вслух, и то не было бы яснее.

С Фрейей такое уже случалось. О́дин вынудил ее поссорить могучих конунгов Хедина и Хёгни, и она чарами навела на молодого Хёгни безумие, заставила его забыть дружбу Хедина и идти к славе по пути злобы.

Он сгубил жену Хедина и похитил его дочь. И теперь два конунга сражаются не на жизнь, а не смерть – каждую ночь, уже много-много лет, и конца этой битве не видно…

И едва Снефрид это вспомнила – так четко, будто сама на лесной опушке подавала молодому Хёгни рог с зельем беспамятства, – ей стало ясно, что следует делать.

– Я поеду с вами, – сказала она Меелиту. – Я сплету чары, которые обратят помыслы твоего нового родича к миру. Как его зовут, ты сказал?

– Коткас, – пояснил чародей с бубном, Арво, пока Меелит, с просветлевшим лицом, подбирал слова для ответа.

 – На вашем языке это значит – «орел».

«Ты сошла с ума!» – явственно сказали ей вытаращенные глаза Хлёдвира, но в его взгляде светилось и восхищение этой безумной отвагой. Снефрид взглянула на Лейви, и тот коротко ткнул себя пальцем в грудь.

– Мои люди поедут со мной, – сказала она старику Арво. – Их будет шесть.

– Этот… человек… не оборотень ли? – Колдун с подозрением покосился на Лейви.