Янтарный след

Давненько мы его не видели. Видно, он спешил – дышит тяжело, грудь вздымается. Длинные черные волосы спутаны, в бороде сверкают молнии, глубоко посаженные, медвежьи черные глаза горят, горбатый нос свирепо сопит. Ни умным, ни красивым я бы его не сочла, но столь великолепным воплощением ярости и мощи можно залюбоваться. Если, конечно, вам они не угрожают.

– Ёту-у-ун! – проревел он и тут же метнул свой молот.

Ётун лишь вскинул руки – но напрасно. Молот пробил ему череп, будто яичную скорлупу, мы все услышали треск.

Тор протянул руку – молот вернулся к нему. Все на валу ликующе кричали. Отец и брат подошли и обняли меня в двух сторон одновременно – поздравляли с избавлением от опасности. Я тоже обняла их, смеясь, из моих волос во все стороны дождем летели цветы.

Но вот всеобщее ликование схлынуло. Сив повела Тора домой – мыть, кормить, что еще она там еще делает, когда он заглядывает к собственному очагу. Асы спустились и стали осматривать воротный проем, толкуя, кому поручить окончание работы.

Во́роны уже сидели на трупе ётуна, клюя мозг в разбитой чаше его черепа. На их пир я смотреть не желала и повернулась, чтобы уйти.

– Фрейя! – окликнули меня сзади.

Я обернулась. О́дин подобрал лиловый цветок, выпавший из моих волос, и поднес к лицу.

И подмигнул правым глазом.

Настало лето. Во всех обитаемых мирах шумели пиры, люди и альвы приносили жертвы дисам, мне и брату. Фрейр все время ходил пьяный от жертвенной крови и пива, дисы, валькирии и заглянувшие к нам девы альвов водили его под руки, из его палат день и ночь доносились вопли.

Я тоже была в особой силе. Восхваляемая во всех мирах, я не ходили, а парила над землей. Цветы в моих волосах и на платье росли так буйно, что окутывали меня всю и волочились по земле; они расцветали и тут же сменялись новыми. Цветы устилали мой путь, расцветая у меня под ногами. На десятки шагов от меня веяло цветами, ягодами, солнечным ветром, пролитым через кудрявую листву берез. Утром на моих волосах искрилась роса, днем с них стекал солнечный свет, а поздним вечером – отражения звезд. Меня распирало от всех ощущений жизни, и если бы я не делилась этой силой, то лопнула бы. Каждую ночь у меня бывал кто-то из Одиновых волков или воронов. Думаю, Один об этом знал; не подавал вида, но то и дело посылал их с какими-нибудь утомительными и бессмысленными поручениями. Они тоже знали, что будут наказаны, но снова и снова я заставала кого-то из них то у дверей своих, то на окне.