Янтарный след

Сколько-то времени о нем было ничего не слышно. Мой отец объявил, что раз уж ваны убили заложника и наш договор в прежнем виде больше не существует, он не может более занимать верховный престол в Чертоге Радости. Мне и брату он говорил, что даже рад этому – ему хватало собственных дел, и править еще и Асгардом для него было слишком утомительно. Главный престол в Чертоге Радости оказался свободен, но асы пока не заговаривали о том, чтобы выбрать нового вождя – никто еще не знал, будет у нас мир, война или новый договор.

Бранили Локи – рассказать ванам, будто меня отдали великанам, была шутка в его духе. Но Локи больше близ Асгарда не показывался – в последний раз мы его видели в облике кобылы, когда он увел за собой коня ётуна-строителя, – и никто не знал, где он теперь обретается.

Одина я встретила там, где не ждала – возле Источника. Я сидела меж корней Ясеня, глядя на игру серебристых струй и блеск мокрых камней. Ясень шумел над мной, как зеленая кровля, оберегая от жгучих лучей солнца.

Вдруг мне показалось, что рядом кто-то есть. Я обернулась и вскрикнула. Даже не сразу его узнала – подумала, какой-то жуткий ётун пробрался. Он стоял возле ствола, с посохом в руке, и опирался на него всем весом. Черты его стали резкими, белые волосы отросли ниже локтей и висели сосульками. Но самое ужасное был шрам на груди – он кровоточил. По этому шраму я и поняла, кто передо мной, и ужаснулась еще раз – переменам в нем. Багровая густая кровь ползла по его груди, на живот, капала на землю, и трава дымилась под этим медленным жутким дождем. Эта кровь была не просто красной – из нее на лету испарялась тьма, черные искры срывались с капель и шипели на земле. От него веяло и жаром, и ознобом.

Встав на ноги, я ждала, пока он заговорит, и сама от страха сделалась белой и хрупкой, будто изморозь. Никогда раньше я не встречала его в этом месте. Его Ясень – Конь Ужаса, тот, на котором он обрел свои руны, – был совсем не то что мой Ясень, теплый и приветливый.

– Что тебе нужно? – прошептала я.

Глаза у него были совершенно белые и казались слепыми. Я не была уверена, слышит ли он меня.

– Я пришел… к тебе с просьбой… – донеслось до меня в ответ.

У него и голос изменился: звучал глухо, как из-под земли. Видя, что я не гоню его, он медленно подошел.

– Сядь, – пригласила я. – Что с тобой случилось?

Он положил посох на траву, и я увидела, что по его руке, по коже, бежит рисунок, состоящий из цепочки рун.