Забывает, в какую сторону шел, идет обратно, но ни ворот, ни конца и края найти не может. Ему зачем-то нужно попасть за эту стену, там ждет и тянет его что-то очень важное, но он может лишь бродить вдоль нее, унылый и бессильный. После таких снов он просыпался разбитым, с чувством, будто потерял у той стены что-то крайне важное, но забыл что.
Этим ясным утром позднего лета, когда на полях вокруг Хольмгарда уже приступали к жатве, он открыл глаза в шатре посреди дружинного стана на берегу Волхова, у Вельих Порогов, у начала южной их части, называемой Ве́лецкой Головой.
Свенельд возглавлял целое войско – из двух сотен человек, посланное Олавом конунгом в Альдейгью, иначе Ладогу, как ее называли говорящие на словенском языке. Свенельд одинаково хорошо знал и словенский язык, и северный, в этих краях именуемый русским. Отец его был русом, а мать – словенкой из этой самой Ладоги. Но во главе войска он направлялся вниз по Волхову, конечно, не для того чтобы повидать родичей.
С зимы в Ладоге засел Бёдвар Жила – один из вождей сарацинского похода. Более полугода назад, в самом начале прошлой зимы, Свенельд и его старший брат Годред привели в Хольмгард с Хазарского моря часть большого войска, что была набрана в северных землях: около двух с половиной тысячи человек. Народ это был самый разношерстный: ратники, набранные у словен, псковских кривичей, у их западных соседей – эйстов, которых сами псковичи называли вируянами; были дружины князей и бояр, словенских и русских, и особенно много было наемников-варягов.
Сбором эти наемников несколько лет перед походом занимался и сам Свенельд, и другие люди Олава, посылаемые в Северные Страны. Часть варягов погибла в сражениях у сарацин и на реке Итиль, на обратном пути. Но вернувшимся пришлось остаться на зиму в Хольмгарде – по морю уже не ходили, для возвращения домой им пришлось ждать весны. Весной часть их благополучно уехала, как только сошел лед с ближней части моря (в восточной части лед держался дольше всего).
Но остатки их все еще были здесь. Зимой Бёдвар Жила задумал сходить на карельскую чудь, жившую севернее Ладоги. Сотни полторы варягов пожелали к нему присоединиться – зимой наемники скучали, не имея никаких развлечений и занятий, кроме охоты. Да особенно сытой их жизнь не была – Олаву нелегко давалось обеспечить съестным более тысячи человек. Олав охотно отпустил дружину Бёдвара на север, даже помог со снаряжением.
