Янтарный след

Этот «змей разящий»… или язвящий… может, это какое-то проклятье, которое мешает мне дать ему здоровых сыновей?

– Я даже не знала, что у него после Гейрхильд была еще одна жена! – Сванхейд, предпочитавшая даже о малознакомых людях знать как можно больше, была весьма раздосадована тем, что у ее собственного мужа через восемь лет совместной жизни обнаружилась такая важная тайна. – И что же нам делать?

Сванхейд выглядела растерянной; такое состояние было ей непривычно, унижало ее гордость и оттого еще сильнее злило, однако она старалась держать себя в руках.

– Ясно, что первым делом нужно выяснить судьбу этой женщины, – заметила Снефрид. – Как ее звали?

– Ти-хо-нра-ва, – внятно ответила Сванхейд, понимая, что Снефрид не привыкла к славянским именам. – Дочь Ра-то-лю-ба. «Ратолюб» значит то же самое, что имя Одина – Хертейт, Радующийся Битве. Этот Ратолюб, ее отец, тогда был старейшиной, то есть хёвдингом, но все это было лет десять назад, не знаю, жив ли он еще.

– Если он живет в той местности, где собирают дань, можно спросить у тех, кто этим занимается. У Велерада или Свенельда. Может быть, они что-то слышали об этой женщине. Она ведь должна быть еще не стара.

– Лет на пять старше меня. Я посоветую Олаву расспросить Свена. Но если об этом зайдет речь, люди могут вспомнить… Десять лет – не так уж много, в Хольмгарде многие должны ее помнить. Если мы начнем ее искать, люди заподозрят…

– Что дело нечисто.

– Может быть, ему неловко… неприятно вспоминать, что он отверг собственного сына? – намекнула Снефрид.

– Разумеется, он не хочет, чтобы об этом поступке стало известно.

– Чести нам это не прибавит.

– Но ты ведь знаешь: будущее сплетено из последствий тех решений, что мы принимали в прошлом. И если уж норна открыла нам корень беды, единственное верное решение – выкорчевать его, если это возможно.

Сванхейд презрительно фыркнула: сыновья ее деверя были не хуже других парней, но на престоле Хольмгарда она не желала видеть ни одного из них.

– Можешь ты снова спросить норн – стоит ли нам ставить под удар свою честь, чтобы… – Сванхейд запнулась.