Янтарный след

А Фригг встретит новую мать без восторга, хотя та и подарит ей мстителя за любимого сына. Наверняка завтра Гевьюн придет меня бранить – и по заслугам, я обманула ее надежды и нарушила обещание. Но у меня есть своя цель, и она для меня дороже, чем целомудрие Ринд.

И еще одна мысль меня не покидала. С этой ночи Ринд понесла дитя. Пройдет нужный срок, и родится ее сын – Один получит своего мстителя. Но рождение этого ребенка будет означать, что всего через ночь Бальдр будет убит.

Приложив столько усилий, чтобы произвести на свет мстителя за Бальдра, Один сделал неизбежной и эту месть, и эту смерть.

Они были предначертаны, но он выбрал им время для проявления. Едва ли он этого хотел. Едва ли этого хочет Фригг, которой предстоит проливать слезы над самым прекрасным из своих сыновей. Вслед за рождением младшего Одинова сына в Асгард придет смерть. Бальдр падет, пронзенный стрелой из побега омелы, в полотне нашего бессмертия образуется дыра, и когда-нибудь в нее затянет нас всех. И все мы отчасти в этом виноваты – Локи, Один, Хёд, я. И Фригг, что старалась сделать сына неуязвимым и заставила всех богов метать в него копья. Такова силы судьбы, что неумолимо вращает колесо мира, и ей подвластны даже боги.

В этот раз я сама его отыскала. Вышло почти как тогда, когда он явился ко мне с головой Мимира: он сидел возле Источника, всем довольный, а я тихо вышла из-за ствола Ясеня, как незваная тень в яркий полдень. И платье, и волосы мои были цвета древесной коры, глаза – серовато-зеленые, лишь в волосах сидели два гнезда желтых цветов сон-травы, как легкое напоминание о моей услуге.

Он сразу учуял мое появление, едва лишь я сошла с Дрожащего Пути; вскочил, торопливо выправил свой облик, как человек приглаживает волосы и оправляет одежду. Широкий прямоугольный лоб, темные брови, темно-голубые глаза, молочно-белые длинные волосы, мужественный подбородок под золотистой бородкой, золотые браслеты искусной работы… Я улыбнулась – он хотел мне понравиться. Тем лучше.

– Привет и здоровья тебе, Фрейя!

Он пошел мне навстречу, взял за руку, подвел к источнику; невесть откуда взялись несколько пышных подушек, обшитых разноцветным шелком с золотыми узорами, и Один усадил меня на них. Сам присел рядом, просто на траву, и я оказалась немного выше, будто повелительница, а он – у моих ног, как слуга. Но и так он смотрел на меня сверху вниз – иначе он не может, его глаза расположены выше, чем чьи-либо во вселенной.