К тому времени как, после сарацинского похода, Вито стала его женой по-настоящему, она выросла и развилась как женщина, но так и не отучилась смотреть на мужа снизу вверх, продолжала чувствовать себя перед ним ребенком. Неудивительно, что она боялась, как бы он не счел загадочную женщину из заморья более занимательной собеседницей. И судя по пристальным взглядам Свенельда, основания для этих опасений имелись.
В дороге Снефрид сошлась со Свенельдом поближе. Они много разговаривали, пока санный обоз проползал по льду реки, а смотреть вокруг было не на что – с обеих сторон заснеженный лес стеной, изредка луга, такие же заснеженные, да кое-где дымы словенских селений.
Всех развлечений – обсуждать звериные следы. Ночевали в гостевых домах, нарочно выстроенных для этих объездов еще предками Олава – эти дворы назывались славянским словом «погост», и Снефрид скоро его запомнила. К их прибытию местные жители привозили дрова, сено для лошадей и хлеб для дружины. Откопав из-под снега входную дверь, обычно уже в ранних зимних сумерках, разводили огонь в большом очаге, но промерзший дом натопить не удавалось, и все сидели в теплой одежде, в меховых или овчинных кожухах, в шапках.
Дымного тепла хватало ровно настолько, чтобы не замерзнуть во сне. Младшие в дружине – они назывались «отроки» – под началом Снефрид варили кашу, пекли блины и лепешки, если вместо зерна привозили муку. Потом дружина укладывалась спать на помостах, укрывшись верхней одеждой, шкурами, плащами, а отроки, сменяясь, всю ночь поддерживали огонь.
Когда лежишь, дым почти не мешает, и Снефрид радовалась этому теплу – уж очень пугал ее холод бескрайних заснеженных просторов. Когда же наступала ночь, она и вовсе казалась себе крохотной искоркой, затерянной в бездне.
Дани пока не собирали: Свенельд объяснил, что они этим же путем поедут обратно, поэтому таскать с собой груз в обе стороны нет смысла. Дань с этих мест заберут на обратном пути, а пока он только встречался с местными старейшинами и расспрашивал, все ли хорошо, каков был урожай, сколько у каждого нынче «дымов».
Через пять переходов устраивали дневку: на один день оставались в очередном погосте. Часть дружины отправлялась на лов, остальные топили выстроенную здесь же баню. Баня была единственным местом, где один раз в шесть дней можно было раздеться и отогреться как следует. С лова привозили крупную дичь: лося, оленя, несколько кабанов. Этого мяса обычно хватало до следующей дневки, благо зимой оно не портилось.
