Янтарный след

В ту ночь дружина стояла в погосте в глухом лесу, на переходе между Ратыней и притоком Мерянской реки. Едва проснувшись, на грани сна и яви, Снефрид услышала свое имя. «Снефрид!» – шептал голос прямо у нее в голове. «Снефрид!» – подхватывал другой, но тоже знакомый.

Она открыла глаза. Чутье говорило, что уже не ночь, но совсем раннее утро, снаружи еще совершенно темно. Но она знала: этот тайный зов ей не приснился. Мягкое дуновение, будто невидимое крыло, коснулось ее лица. «Пойдем! – шептал ей голос самой темноты.

С одной стороны от Снефрид спала Мьёлль, с другой – Свенельд. Стараясь их не потревожить, она выползла с помоста и обулась. Двое отроков – один у очага, другой у двери, – проводили ее сонными взглядами, когда она отворила дверь и выскользнула из дома.

На дворе тоже горел костер, дозорные сторожили лошадей. На снегу Снефрид увидела цепочку волчьих следов: они светились, будто в каждом отпечатке лежало по звезде. Идя по ним, Снефрид обогнула дом… и замерла в изумлении.

Она увидела тех, кто ее звал. Их было пятеро, и это число заставило Снефрид попятиться почти в испуге. Но тут же она взяла себя в руки. «Они найдут твой след, – сказала ей Старуха. – На земле, на воде и в воздухе».

Здесь было четверо молодых мужчин, двое чуть помоложе, двое постарше. Двое молодых были одеты в плотно прилегающие вороновы перья – один в черные, другой в белые. Тела двоих старших собратьев так же плотно покрывал волчий мех – у одного черный, у другого белый. Свободными оставались только головы с длинными волосами – у двоих черными, у двоих белыми.

А между парами братьев стояла женщина, сама похожая на звезду. В белой одежде, в кольчуге, с пышными волнами серебристых волос, с глазами, будто серебряное пламя. В руке ее было копье, и она не столько опиралась на него, сколько держалась, чтобы оставаться на земле – неведомая сила приподнимала ее над снегом, грозя увлечь в небеса.

Все пятеро смотрели на Снефрид.

– Привет и здоровья вам… дети Вёлунда, конунга альвов! – Голос Снефрид звучал довольно твердо, но душа ее трепетала.

– Привет и тебе! – за всех ответил Хравн Черный, стоявший к ней ближе всех. В его глазах и голосе сквозила непривычная грусть. – Мы позвали тебя, потому что нам нужно кое-что тебе сказать.

– Я слушаю, – скромно ответила Снефрид.

Мельком она подумала: не чтобы откусить мне голову, уже хорошо, – и в тот же миг заметила, что лицо Ульва Белого дрогнуло в усмешке, а зеленый глаз быстро ей подмигнул.