Японская война 1904. Книга 6

И плевать ему было в этот момент и на зазнаек-ашек, и на оставленный стол в кабаке, и даже на привычку ругать все вокруг. Адам попробовал побухтеть, но Иван Павлович одним жестом заткнул его. Прошло время болтать! У них наконец-то появилось дело — стоящее дело! — и только оно теперь имело смысл.

Семен Михайлович Буденный уже несколько дней проверял, все ли готово к выводу 3-го Броневого из Кореи. Сначала от стоянки у Сегука до Согёна по временной железной дороге, которую построили для подвоза припасов и пока не спешили разбирать.

Потом был выбор — своим ходом до Ялу или же по морю до Дальнего.

Переход по суше можно было бы совместить с учениями, но Буденный решил, что пользы от них будет меньше, чем вреда от сожженных за лишние две сотни километров моторов. Поэтому море — благо наблюдатели в Сеуле всегда предупредят заранее, если с юга будет подходить буря. Ну, а дальше уже есть постоянные железные дороги. До Дашичао, а там развилка: часть броневиков поедет к Ляояну прикрывать постройку новой шахты, пока зимние дороги еще держат тяжелые машины, а основные силы отправятся к Инкоу — проходить обслуживание и модернизацию.

Пока Вячеслав Григорьевич еще точно не сказал, чей именно полк где будет стоять, так что у Буденного был вполне законный повод заглянуть не только в уже ставший родным Инкоу, где у него даже своя квартира появилась — личная, со всеми официальными документами — но и в Ляоян.

— Николай Львович, а ты точно со мной поедешь? — осторожно спросил он у Славского, который решил вместе с ним прокатиться по маршруту вывода броневиков.

— Скоро Дашичао, можно будет пересесть на наш поезд. Зачем нам обоим время на этот Ляоян тратить?

Буденный в глубине души понимал, что все эти интриги совсем не его, и даже чувствовал, как фальшиво звучит в этот момент его голос, но хотя бы попытаться он был обязан.

— А я лучше все-таки прямо проеду. Сейчас-то деньги идут не только в Инкоу, но и Ляояну достается. Вот и хочется узнать, а как сильно будет отличаться то, что строят чиновники от того, что возводят под нашим присмотром, — Славский сделал небольшую паузу, а потом все-таки выдал в лоб.

— А еще, Семен Михайлович, хочу убедиться, что ты никаких глупостей не наделаешь. А то ты же меня знаешь, а я знаю тебя. И видел, как у тебя кулаки сжимаются каждый раз, как при тебе кто-то говорит о Столыпине.

— Ну, он же мешает нам делать свое дело! — Буденный наконец-то смог выговорить все, что накопилось внутри.