Японская война 1904. Книга 6

Теперь в случае чего можно будет в один прыжок запрыгнуть обратно в дом, а там под прикрытием стен они не то что со взводом, с ротой жандармов были готовы повоевать.

— Насколько же ты замазался в грязных делах, что готов даже на такую подлость? — сплюнул Буденный, делая еще один короткий шаг. На этот раз в сторону — чтобы навскидку нельзя было попасть и пришлось тратить лишние секунды на доворот ствола.

— Не твое дело! — на лице полковника мелькнула кривая ухмылка, но тут же исчезла, когда из толпы начали раздаваться крики.

— А армейские-то правы.

— Продались васильковые!

— Да они только и могут, что деньги из народа тянуть!

Еще два жандармских взвода, попытавшихся пробиться к своему командиру, просто не пропустили. Градус напряжения все больше повышался, и с каждым мгновением руки людей при оружии все крепче и яростнее сжимали стальные рукояти. До кровавой развязки не хватало буквально сущей малости, но тут на полной скорости на площадь выскочил одинокий всадник и остановился прямо между жандармами и парочкой макаровцев.

— Кто вытащит оружие, пойдет даже не на каторгу, а под расстрел. И если кто сомневается, что мне хватит полномочий, то положение о чрезвычайной охране еще никто не отменял. Оружие! На место! Живо!

— Петр Аркадьевич! — жандармский полковник бросил злой взгляд на тут же подчинившихся приказу своих же подчиненных и попытался найти хоть какой-то выход. — Это бунтовщики! Нельзя их слушать!

— Разберемся, — Столыпин тяжело дышал, раздувая ноздри и в этот момент очень походя на своего же коня.

— Конечно, расскажем, — Буденный широко улыбнулся, а потом крепко сжал свои немаленькие кулаки. — А вы нам! А то у нас после возвращения из армии к мирной жизни слишком вопросов появилось… Слишком много и слишком быстро.

Столыпин сначала нахмурился, но потом задумался и медленно кивнул. Кажется, он был готов начать спорить с кем угодно другим, вот только простоватый тон Семена его неожиданно зацепил.

Когда новости из Ляояна до меня добрались, то пришлось дергать Огинского, чтобы составил мне компанию и удержал от возможных глупостей. А то ведь сначала с тайным кодом передают сумбурное сообщение, что жандармы-душегубы собираются стрелять моих офицеров, потом слухи о беспорядках и, наконец, просьба от Столыпина приехать и обсудить поведение Буденного и Славского.