Японская война 1904. Книга 6

Почему-то с учетом его предприимчивого родственника я ни капли не сомневался в том, что он и согласится, и придумает, как все организовать.

Что ж, теперь можно было выезжать обратно в штаб.

Фон Винклер после встречи с Макаровым отправился прямо на телеграф. Встреча с Мельником подождет. То, что он увидел в переданных генералом бумагах, было гораздо важнее одного пусть и большого контракта. Сначала-то он заметил только ту же самую схему, что использует «Байер», но потом начал вчитываться в детали, и в глаза сразу бросились отличия.

Причем не в пользу Германии, что характерно.

Например, рубашечный реактор, который использовали для нагревания и нитрации толуола. В чем его суть: есть внутренний кожух, где находятся реагенты, есть внешний — и между ними стоит вода, чтобы их охлаждать и поддерживать нужную температуру. Кажется, что тут еще можно сделать? А Макаров написал… Например, не просто заливать воду словно в пруд, а подавать под давлением, что сделает процесс охлаждения более стабильным.

Дальше — никакой ручной работы.

Механический клапан, который будет открывать или перекрывать путь воде в зависимости от температуры. Мешалка для реагентов, которую «Байер» действительно использовал, но только на поздних стадиях… А Макаров предлагал ее ставить сразу, что повысило бы чистоту реагентов за счет равномерного распределения температуры, а еще… Опять датчик! На этот раз вязкости, а вместе с ним — возможность перейти на второй и третий этапы реакции без необходимости что-то выгружать и перекладывать.

Безопаснее, надежнее, выше качество… И почему эти слова все чаще становятся символами чего-то русского? Плевать. В любом случае в Берлине должны об этом узнать и пусть уже они принимают решение. Сам фон Винклер был уверен, что условия Макарова нужно принимать. И более того, предлагать что-то еще, чтобы как можно скорее получить доступ к новым технологиям, которые так нужны его родине.

— Джеймс, ты уверен, что это сработает? — один из двух лежащих на крыше неприметных людей повернулся к другому.

— Почему ты не называешь меня отцом, Боб?

— Потому что мы на работе. И ты же сам учил, что, когда мы зарабатываем деньги, мы не отец и сын.

— Я рад, что ты запомнил. Глядишь, если так пойдет, и тебя начнут нанимать за четырехзначные суммы в честных долларах.

— Это было бы неплохо, — подросток с редкой рыжей щетиной картинно почесал ее, явно кого-то копируя. — Однако тебе не кажется, что это многовато даже для целого русского генерала?

— Цель непростая.