Японская война 1904. Книга четвертая

Больше вам не станут мешать! — все-таки не выдержал и сказал лично сам Ванновский.

Огинский не удержался от вздоха. С одной стороны, Глеб Михайлович проделал и продолжает делать огромную работу для 2-го Сибирского, с другой, в нем все еще остались набранные в прошлой жизни черты… В том числе желание нравиться красивым женщинам. Впрочем, надо отдать ему должное, до этой ночи Ванновский держал себя в руках, но стоило Казуэ проявить себя, как он тут же снова надел свои любимые рыцарские доспехи.

— Что ж… — японка плавно, словно и не сидела без движения несколько часов, поднялась на ноги.

Казуэ кивнула брату, чтобы тот следовал за ней, и уже почти ушла…

— Я тоже, — Огинский обогнул Ванновского с Корниловым и распахнул перед японкой дверь. — В качестве извинений за допрос провожу вас до дома.

— Вот и правильно, вместе же работаем, — согласился Ванновский, и Казуэ ничего не оставалось кроме как кивнуть.

Следующие десять минут они молча шли по ночному лагерю, а потом, попрощавшись с японцами, Огинский присел рядом с их палаткой. С каждой минутой все больше хотелось спать, но поручик и не думал смыкать глаза. Да, пришлось отозвать приглядывающих за Такамори сотрудников, но кто помешает ему лично дышать воздухом там, где хочется. И хотя бы сегодня, хотя бы в день большой операции, тайна которой никак не должна добраться до японцев в Инкоу, он проследит, чтобы эти двое никому ничего не смогли передать.

Вот из-за горизонта показался масляный краешек солнца, и заработали первые пушки. Еще немного.

Хожу из стороны в сторону, жду доклад от наблюдателей на шарах. И когда застучал телеграф, пришлось приложить всю силу воли, чтобы не подойти и не встать за спиной у Чернова.

— Есть, ваше превосходительство, — выдохнул связист. — Море чистое! Все мины встали как надо, со стороны ничего не заметно.

Я выдохнул. Одна из первых вещей, которая могла выдать наш план — это брак. Именно поэтому мы и делали максимально простую конструкцию, в которой просто нечему было ломаться.

— Выпускайте поезд, — я подал сигнал, переходя к следующему этапу.

Теперь все зависело от людей на местах, и я, выглянув из штаба, поспешил подняться на наблюдательную позицию. Вот уже привычно набирает ход бронепоезд, стучат колеса, грохочут пушки.