Японская война 1904. Книга третья

— Павел Анастасович уже докладывал, сколько ему понадобится времени, чтобы проложить дорогу параллельно фронту? — спросил я.

— Докладывал, но… Он говорит, что японцы выбрали очень неудобную позицию.

Лосьев не договорил, когда я и сам все понял. Сопки, болотистая пойма Сяошахэ, протекающей немного южнее — география позиции заставляла нас прокладывать рельсы либо слишком близко, подставляя рабочих и поезд под японские орудия, либо слишком далеко… А у нас не так много пушек и снарядов, чтобы мы могли зря тратить четыре из пяти выстрелов.

Нужно было действовать! Что-то решать! Я делал ставку на домашние заготовки — их время вышло. Полагался на храбрость солдат — и они меня не подвели… Кажется, можно было продолжать идти вперед, просто проливая реки крови. Победа бы все окупила… Но я не хочу быть таким офицером, да и шансы на успех далеко не сто процентов. А что еще я могу сделать? Полководцы древности, когда приходили такие моменты, вставали впереди войска и сами вели его на врага, решая судьбу сражений.

Но опять же, даже если я так сделаю, что это изменит? Разве умрет меньше людей, если я рискну своей жизнью, разве станут выше наши шансы на успех?

Нет, конечно, будет красиво, но для победы нужно было что-то другое… Как в истории войн: последние генералы-герои, летящие впереди своих войск, полегли еще в Крымскую кампанию. Да даже еще раньше. Когда приходило время, ни сам Наполеон, ни те же Кутузов или Веллингтон не шли в атаку сами. Их талант был в другом: они видели слабое место, слабую точку, удар в которую мог изменить ход боя, и били в нее.

Вот только чтобы отправить вперед гвардию или свой последний резерв, нужен талант. Нет, если достаточно просто сточить их о врага и пролить кровь, то можно и просто так. Но если нужно победить, то тут или талант, или мозги…

И я пробовал думать. Осматривал позиции японцев, ходил вокруг тактического стола, ища идеальный вариант — хоть какой-то! — но его не было.

— Ваше высокоблагородие, надо что-то делать. Солдаты волнуются, — капитан Кутайсов не выдержал первым.

Что тут скажешь, не зря кое-кому достался титул графа.

— Сейчас… — я тяжело потер лоб и снова взобрался на вершину обзорной сопки.

Солнце сияло уже прямо над головой, припекая даже сквозь каску, которую я всегда надевал вместо фуражки при выезде на передовую. Наши, японцы, солдаты, артиллерия, геометрические фигуры укреплений… Чем-то это напомнило тело больного, когда тебе нужно проложить единственно верный путь, чтобы расправиться с раной.