Японская война 1904. Книга третья

Стоило только додумать эту мысль, как я словно сделал шаг назад, перестав видеть конкретные треугольники и ромбы построений, вместо которых остались лишь цветные пятна. Люди, армии, лечить или убивать — так ли велика разница?

Убийца ведь всегда ищет слабое место жертвы, доктор — слабое место болезни. Получается, я сейчас не учился новому, а повторял то, чем и так занимался всю жизнь. Поиск слабости вражеской армии всегда был у меня в крови. А тут еще и неожиданная подмога подтянулась: я только сосредоточился, и внутри тут же начали всплывать давно позабытые знания.

Все, что видел и слышал до моего появления старый Макаров, десятки и сотни мемуаров по различным сражениям кого-то более современного, а еще древний, пропитанный нафталином и плесенью, опыт многих веков китайской истории. Последнее-то откуда?..

Мне показалось, что после того, как я все понял, память сразу нескольких людей, которая очень долго варилась в одном котле, наконец, слилась воедино. И в тот же миг меня окончательно накрыло.

Не догадка, не интуиция — я именно что знал, где враг только пытается казаться сильным. Куда надо ударить, чтобы вытащить наружу слабость, которую попытались прикрыть сталью пушек, чтобы вся выстроенная за ночь защита рухнула как карточный домик.

Капитан Лосьев бросал взгляды под стол, где Брюммер еще вчера спрятал бутылку коньяка. Не дело, конечно, пить во время боя, но… Молодой штабист сам не ожидал, как может ударить по нему неуверенность полковника Макарова. Казалось, что тот всегда знает, что делать дальше, и это придавало сил всем вокруг него.

А сегодня утром он растерялся. Летели телеграммы от Шереметева, предлагающего уходить в оборону, от Мелехова, напирающего, что нужно давить врага любой ценой. Лосьев своей волей придержал эти сообщения и теперь все больше нервничал, мечтая о коньяке и в глубине души зная, что тот никак не поможет и ничего не изменит.

А потом полковник вернулся, и он был таким же, как раньше. Даже еще увереннее! Глаза блестят, на губах улыбка, ради которой вдовушки готовы устроить прием хоть в осажденном Ляояне, лишь бы был повод броситься ему на шею.

— Начать перевод всех обозов на левый фланг, — Макаров отдал довольно странный приказ, но никто даже не подумал забрасывать его вопросами.

Каждый делал свою работу, и детали этого приказа полетели по сотням телеграфных линий, протянутых по всему фронту, а десятки тысяч нестроевых начали медленно, но неумолимо перекатываться с одной позиции на другую.