Японская война 1904. Книга вторая

— Полковник, вы телеграфировали, что привезли что-то важное, — всего через полчаса после нашего прибытия к нам подъехал адъютант Куропаткина, поручик Огинский.

Быстро он, мы даже свой вагон еще не успели перегнать на собственную ветку до Лилиенгоу.

— Наместник Алексеев знает, что это важно для армии и что главнокомандующий заказывал этот груз еще в Центральной России, но вряд ли получит его в ближайшие месяцы. Поэтому он провел от своего имени сбор по всем русским владениям на Дальнем Востоке и подготовил эти два вагона.

— Что это? — не понял Огинский.

— Иконы. Чтобы главнокомандующий уже сам смог распределить их по войскам, — если честно, я сам видел очень мало смысла во всей этой суете.

Особенности воспитания: мне сложно было представить, что подобные вещи могут поднять боевой дух. А вот Огинский оказался доволен: то ли и сам верил, что армии не помешает моральная поддержка, то ли просто радовался, что повеление его начальника так быстро исполнилось.

Мы уже гораздо теплее, чем раньше, распрощались с Огинским, а потом был еще один короткий переезд. И снова старая китайская крепость, мой корпус, еще немного подросшие укрепления и множество новых лиц. Женских лиц! Сколько времени прошло с того момента, как я дал указание княжне Гагариной набирать себе помощниц? И они с подполковником Шереметевым развернулись на славу.

Судя по обрывкам разговоров, что до меня долетели, многие девушки, приехавшие к нам, больше всего были воодушевлены тем, что их начальником будет не очередной мужчина, а женщина. Те же великие княгини часто выступали покровителями тех или иных обществ, да и другие дамы высшего света старались от них не отставать, но каждый раз, став лицом организации, они уступали обычные мирские дела мужчинам… А тут княжна Гагарина сама должна была командовать целым сестринским отделением.

Вот так это иногда и бывает. Не знаешь чего-то и по незнанию совершаешь революцию. К счастью, пока эта вольность вроде бы не вызывала неприязни.