Японская война 1904. Книга вторая

К счастью, это было не все, что мы успели за неделю, минувшую с нашего возвращения в Ляоян.

Три дня заняла подготовка квартир на месте и прокладка временной ветки железной дороги. Работали быстро, на износ, зато потом перевод войск и припасов прошли за считанные часы. Вагон-теплушка вмещал 40 человек: 5 вагонов — рота, полный состав в 10 вагонов — полбатальона. Именно столько за раз мы и перевозили. Причем, благодаря тому что подтянули и поставили на рельсы брошенный японцами поезд, у нас было два локомотива, что существенно упрощало дело.

Один отошел, другой начал грузиться. Один начал высадку, другой как раз пришел в движение.

Отвечающий за тыл Мелехов вместе с приданным ему новеньким штабс-капитаном Лосьевым бегали до поздней ночи, лаялись с нашими железнодорожниками, интендантскими, но системы выстроили. Сначала в одну линию, потом эту же схему начали масштабировать, покрывая сеткой дорог выделенный нам участок фронта. По две линии к каждой батарее, по две к каждой точке погрузки раненых, несколько рокадных дорог, которые можно было использовать для движения вдоль фронта, если где потребуется быстрая переброска резервов.

Или же для огневой поддержки, но с этой мыслью я пока не спешил.

Для какой-то переделки стандартной техники не обойтись без мастеровых, а обещанные Мин Тао люди все еще не доехали. Впрочем, пока и без них дел хватало… Я как раз заметил вездесущую парочку, Мелехова с его новым штабистом, и пошел к ним. Как раз время ежедневного подведения итогов, и лучше сделать это на ходу, чем тратить драгоценные минуты на прогулки до штаба.

— Докладывайте, — сразу кивнул я.

— Припасы корпуса перевезены на 80%, — Лосьев вытащил записную книжку, в которой вел все записи. Кстати, судя по цвету, эта уже не первая.

— Наши припасы уровня группы и армейского?

— Тут всего 10%, интенданты упорствуют, но, так как мы возим своими силами, отказать не могут.

— Кстати, что насчет поездов? Железнодорожники еще крестятся при виде японского чуда?

Это действительно вышел почти анекдот.

Японский поезд, который чуть не стоил нам разгрома под Вафангоу, проторчал почти сутки посреди поля боя — его прошили тысячи пуль, рядом взорвались сотни снарядов. Но каким-то чудом паровая машина уцелела, всякую мелочь мы заменили, и теперь этот Франкенштейн с полустершимися иероглифами на борту пробуждал в железнодорожниках, инженерах и почему-то китайцах какой-то потусторонний ужас.