Ярость дьявола

Церковь – для всех, Дерби, а не только для тех, кто приходит на службу каждое воскресенье. И я могу дать тебе отпущение грехов.

– Даже вопреки тому, что я готова грешить снова и снова?

Эндрю рассмеялся. Он чувствовал себя так, точно вернулся в прошлое и говорил с другом детства.

– Даже вопреки, – в голосе его послышались куда более серьезные нотки, когда он продолжил. – А еще я хочу поделиться с тобой одной мудрой мыслью. Никто не может быть все время сильным, какими бы ни были широкими его плечи. И когда тебе становится невмоготу выносить все тяготы самой, то позволь своей избраннице поддержать тебя.

– А я-то думала, церковь не одобряет того, что я люблю женщину.

– Когда-нибудь все верующие поймут, что любовь во всех ее проявлениях прекрасна. Этот день еще не настал, но кое-кто из нас идет на шаг впереди, опережая время.

– А как же хищники, подобравшиеся к моей двери?

– На этот вопрос нет ответа ни у меня, ни у церкви.

– Если, отец Энди, ты сейчас скажешь, что стоит мне лишь помолиться об этом, как все само разрешится, я тебя побью, честное слово, – в уголках глаз Кейн собрались морщинки – знак того, что улыбка ее была искренней.

– Эх, и накажет тебя Господь, если ты не будешь хорошо себя вести, – парировал Эндрю. – Я хотел сказать, что единственный, кто мог бы дать тебе ответ на этот вопрос, это твой отец. Он был человеком чести, но и врагов у него было хоть отбавляй. И относительно того, как быть с теми, кого вы называете волками, у него была целая философия.

Кейн подалась вперед и положила руки на колени.

– И насколько же легче была бы моя жизнь, если бы он был сейчас с нами? Столько всего он не успел сказать мне.

Эндрю счел, что Кейн адресовала этот вопрос не столько ему, сколько себе самой, и промолчал.

– Зная Далтона, смею тебя заверить, что, если бы у него был выбор, он не ушел бы. Он брал все от каждого дня, отведенного ему Господом, и в плане денег тоже. Так что, если бы он мог, то заключил бы сделку с дьяволом, но остался в нашем мире подольше, чтобы успеть полюбоваться тем, как ты сияешь.

Они помолчали. Но тишина была не напряженной, а располагающей к размышлению. Эндрю заговорил первым:

– Я очень сильно по нему скучаю, что сам заключил бы эту проклятую сделку.

– Прости, падре. Я ведь пришла сюда не для того, чтобы расстраивать тебя, бередя старые воспоминания.

– О, об этом не переживай. Я старик, который с каждым днем становится все сентиментальнее, – он сложил вместе ладони. – Так, вернемся к твоему вопросу.