Ярость дьявола

Дети будут вас ждать в том же виде, в котором вы их оставили.

– Я так скучаю по ним и по тебе, Мэдди. Если тебе что-то понадобится, звони.

– Ты знаешь, что, в первую очередь я позвоню тебе и Кейн.

– Проблемы? – спросила Кейн.

Взгляд Эммы замер в пространстве, какое-то мгновение она сидела, уставившись в пустоту.

– У нас проблемы? – повторила Кейн.

– Не думаю, – и Эмма рассказала, что услышала от Мэдди.

– Она знает, откуда взялся этот интерес? – Кейн сняла рубашку и повесила на спинку кресла возле шкафа.

Когда Эмма подняла взгляд, на Кейн уже было только белье.

– Уж не знаю, что у нее за интерес вдруг возник, но могу тебе сказать, какой у меня сейчас… главный интерес…

Для человека, в которого только недавно стреляли, Кейн выглядела просто сногсшибательно.

– И какой же, девочка моя?

От глубокого грудного смеха Кейн, у Эммы побежали по спине мурашки.

– Во-первых, я хочу совершить что-то совершенно безумное, – воскликнула она и встала, повернувшись спиной к Кейн. Та расстегнула молнию на платье Эммы, мучительно медленно.

Дорогая материя заструилась к полу. Эмма замерла, позволяя любимой насладиться открывшимся видом. – Во-вторых, я хочу сделать так, чтобы ты стонала от этого безумства.

– И как же ты, скажи-ка, пожалуйста, намерена это сделать?

Дальше слова Эмме не понадобились: сорвав с Кейн ее простые белые боксеры, она усадила любимую в кресло, и, опустившись перед ней на колени, расстегнула бюстгальтер. Кейн не могла оторвать взгляд от любимых плеч и груди, когда Эмма по одной спустила бретельки, медленно обнажаясь.

Ее неуверенность, сковывавшая поначалу, теперь исчезла без следа, и Эмма с упоением наблюдала, как в глазах Кейн зажегся огонь.

– Ну, как тебе? Это последний подарок Кэвина.

– Очень красиво. Но без него будет лучше, – хрипло ответила Кейн. – Я хочу тебя всю.

Эмма медленно сняла черные трусики и отшвырнула их в сторону, оставаясь обнаженной. Ей хотелось разжечь желание Кейн еще сильнее. Сладостная пульсация тела усилилась и стала почти болезненной, когда Эмма провела рукой по соскам Кейн, которые стали твердыми от одного только вида обнаженного тела любимой.

И так легко в этот момент было поддаться страсти и стремительно вознестись к запредельным вершинам, куда могла завести ее только Кейн. Но сейчас Эмме хотелось не в один миг потерять над собой контроль и улететь так высоко, как только можно, ей хотелось насладиться томлением, почувствовать сладостную медлительность движений.