Причем она не столько напугала его, сколько застала врасплох. Юноша не мог себе представить, каким образом гигантский плюшевый медведь мог внушить преступникам ощущение собственного превосходства и польстить их эго.
Но понял, что упустил нечто очевидное.
Если б убийцы использовали медведя, чтобы удовлетворить какую-то внутреннюю потребность, его не пришлось бы потрошить. Преступники удалили набивку, чтобы надеть шкуру на жертву как костюм – то есть им нужен был человек в костюме большого медведя.
Фан Му вспомнил, что говорил ему доктор Кай в криминалистической лаборатории: в медвежьей шкуре жертва походила на участника рекламной акции.
То есть на самом деле убийцы охотились за рекламщиком, одетым в костюм плюшевого медведя!
Но вопрос о том, что они хотели этим продемонстрировать или доказать, оставался открытым. Ясно было одно: потребность являлась настолько сильной, что они не могли ее сдерживать. Подтолкнуть их к столь решительным действиям могли два фактора: самозащита и месть.
Так какой же из них стал мотивирующим?
Фан Му возбужденно завозился на стуле.
Он непроизвольно рассмеялся, осознав, что продолжает упорно связывать эти убийства между собой. Тем не менее, отбросив интуицию и предположения, Фан Му собирался непременно выяснить две вещи.
Во-первых, не применял ли Чжан Пейяо, жертва из лабиринта, меры физического воздействия к своим ученикам, чем мог вызвать у них желание отомстить.
И во-вторых, не работал ли Шен Баоцян, жертва из торгового центра, когда-либо рекламщиком? А если да, то не произошло ли с ним тогда что-нибудь необычное…
Как и просил Лю Ксу, в третьей психодраме он уже сам играл свою роль.
В конце психодрамы Лю Ксу торжественно вышел из-за занавеса, символизировавшего госпиталь.
Это была его девушка – она встала в дверях тренировочного зала и, чуть не плача, наблюдала за событиями. Лю Ксу, потрясенный, несколько секунд хватал ртом воздух, а потом бросился к ней и схватил в объятия.
