Он не мог присутствовать на погребальной службе, поскольку находился тогда в следственном изоляторе. Гроб на церемонии был закрыт, потому что земные останки профессора сильно пострадали в бункере. Собственно, Фан Му был последним, кто видел тело. Он и сам не знал, радоваться этому факту или грустить.
Юноша посмотрел на фотографию покойного, выгравированную на камне. Пожилой мужчина с прямой спиной и жестким лицом, словно живой, стоял напротив него. Юноша протянул руку, прикоснулся к изображению, и взгляд его помутился от слез.
Он присел, прислонившись спиной к боковой грани памятника. Солнце висело прямо у него над головой, и теплый мрамор согревал спину. От лопаток тепло распространилось по всему телу, внушая чувство умиротворения и покоя.
Будь профессор Цяо жив, Фан Му было бы к кому обратиться со своими вопросами. Профессор сказал бы ему, годится он или нет для полицейской работы. Но, с другой стороны, если бы профессор Цяо не погиб так ужасно, пошел бы вообще Фан Му в полицейские?
Над этим вопросом он никогда всерьез не размышлял.
Хотя нет, не так – он постарался бы и дальше их избегать.
Бессознательно Фан Му повернул голову и уголком глаза посмотрел на фотографию профессора Цяо.
«Если вы можете меня слышать, то скажите… что мне делать?»
И тут у него зазвонил мобильный телефон.
Тай Вей сидел в своем внедорожнике и отчаянно скучал. Подняв глаза, он увидел, как Фан Му несется к нему от кладбищенских ворот и запрыгивает на пассажирское сиденье.
– Скорей, вези меня назад к моей машине!
Транспортный поток в сторону Чанхона был куда реже, чем в Цзянбине, и спустя всего час после отъезда из университета машина Фан Му под вой сирены влетела во двор старшей школы № 11.
Главный вход был огорожен полицейской лентой; за ней толкалась группка зевак. Фан Му поднырнул под ленту, и офицер криминальной полиции проводил его к месту преступления.
У чанхонской старшей школы № 11 была долгая история.
