– Что ты пытаешься сказать?
Ян Чжисен протянул руку и схватил его за запястье, заставляя сесть обратно на диван. Потом наклонился и несколько секунд вглядывался учителю Чжоу в глаза, после чего продолжил взвешенным тоном:
– В свое время вы относились к этому эксперименту, как к науке. Сейчас я отношусь к нему так же. Когда-то вы говорили, что бихевиористика может изменить весь мир. Я до сих пор глубоко в этом убежден. Мы можем формировать поведение человека, модифицировать его. Конечно, устранять из него какие-то элементы.
– Так вот… – Ян Чжисен поднял в воздух ладонь с растопыренными пальцами и медленно сжал их в кулак. – Будущее не за политиками или военными. Оно в наших руках. В руках ученых-бихевиористов!
– Вот только ты забыл о главной проблеме. Люди могут быть только целью.
– Ценность научного исследования лежит в его практическом применении. С момента изобретения человечеством науки ее единственной целью было преображение общества!
– Но что дает тебе право решать судьбу других? – Учитель Чжоу с трудом удерживался, чтобы не сорваться на крик. – Возомнил себя богом?
– Кстати, говоря о судьбе, – ответил Ян Чжисен, спокойно улыбнувшись. – Древнегреческий Эдип всю жизнь боролся с ней.
Пораженный, учитель Чжоу с минуту неотрывно смотрел на Ян Чжисена, прежде чем пробормотать:
– Ты будешь проклят грядущими поколениями на сотни, нет, тысячи лет…
– Какая разница? – Ян Чжисен удобно раскинулся на диване.
– Хватит! – Учитель Чжоу почувствовал, как отчаяние охватило его. Он понял, что не сумеет переубедить Ян Чжисена.
