А потом, когда мы, отдыхая, лежали на влажной земле, прикрытой всего лишь Костиной курткой, я никак не могла на него наглядеться. Все целовала, мимолетно, но страстно, его синие глаза.
А Костя – довольно ревниво – спросил:
– Кстати. Где ты сегодня ночевала? Я стучался к тебе – ты не открыла.
Сердце у меня ушло в пятки – вдруг он узнает про мою ничего не значащую измену?
Впрочем, мне удалось довольно спокойно произнести:
– Да у меня такое приключение случилось! Ты сейчас упадешь.
И пересказала ему, как вчера меня увезли в особняк Тулякова и с каким предложением обратился ко мне вдовец.
Костю эта история заинтересовала чрезвычайно. Он потребовал, чтобы я подробнейшим образом передала ему свой разговор с Димусиком, потом задал еще кучу дополнительных вопросов. Я добросовестно на них отвечала – и все время тряслась, ожидая главного: почему наша беседа с мужем погибшей длилась целую ночь?
Однако этого Костя, пораженный рассказом вдовца, по счастью, не спросил...
Потом мы рука об руку шли по парку, и я чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле.
Все проблемы отступили на второй план, главным было то, что Костя – мой! Мой! Мой! Встреча с ним – лучшее, что только могло произойти в моей жизни. Я чувствовала: мы подходим друг другу, как ключ – к замку, листва – к деревьям, море – к пляжу... И я не расстроюсь, исчезни на земле все – если, конечно, останусь я и Костя рядом со мной. Я доверяла ему, любила его, растворилась в нем, слилась с его сильным телом.
Скромно идти с ним рядом я просто не могла.
Мне хотелось, чтобы его сильные пальцы не просто лежали на моем предплечье, а ласкали меня, терзали, нежили и взрывали волною счастья.
Костя – он действительно моя половинка, потому что понял меня с полуслова. Вдруг развернул меня к себе лицом, стиснул в объятиях и впился в губы неистовым поцелуем. И я от одного прикосновения его губ к моим губам тут же улетела далеко-далеко."
"И поразилась и даже обиделась, когда Костя неожиданно меня оттолкнул.
Мои щеки еще горели от его прикосновений, губы припухли от поцелуев, в глазах стояло одно только его лицо. Но любимый досадливо пробормотал:
– Только этого нам не хватало...
И я наконец увидела – навстречу нам спешит моя бывшая клиентка, пампушка Бэла, причем лицо девушки залито слезами, рот перекошен в болезненной гримасе. Судя по совершенно убитому виду нескладной толстухи, заприметила она нас давно. Похоже, хоронилась где-то в кустах и следила за нами.
