Кирюха оглядел меня всю – от босых пяток до встрепанных со сна волос. Не самый, конечно, презентабельный вид, но многим мужчинам нравится. Мой бывший, Юрик, обожал, когда я только что из постели, тепленькая и, как он говорил, беззащитная. Да и Костя, помнится, тем памятным утром еле удержал себя в руках. Однако в лице Кирилла не мелькнуло ни капельки вожделения, и это показалось мне плохим признаком.
– Я сяду. – Сообщил он все в той же хамской манере.
И без приглашения плюхнулся на единственный стул.
Это уже хорошо.
Что хотя бы разрешения спрашивает, а не волочет с ходу в кабинет карлика или в подвал палача Воробьева.
– Чего ты хотел, Кирилл? – повторила я.
Он бухнул:
– Я по поводу Машки.
И отвел глаза.
Сердце обмерло. Неужели с ней беда?
– А что с Машкой? – спросила я, чувствуя, как в груди разрастается противный ледяной комок.
Кирилл же вскинул на меня свои еле видные на жирном лице глазки и чуть ли не с робостью спросил:
– Ну, она ведь твоя подруга?
И смолк. А меня просто трясти стало, и я на всю комнату заорала:
– Да скажи ты толком, что случилось!
– Говорю ж тебе: я по поводу Машки.
Хотел узнать, раз вы подруги: куда она ходить любит, какие цветы, ну, и всякое такое.
– Ф-фу! – выдохнула я, не скрывая облегчения. И без обиняков спросила: – Ты в нее втрескался, что ли?
– Ты выражения подбирай, – в привычной своей манере рявкнул амбал.
И я просто глазам своим не поверила: слегка порозовел. С ума сойти! Динозавры тоже умеют смущаться!
Я не из тех, кто считает своим долгом обязательно нагадить ближнему, потому немедленно стала нахваливать свою подругу:
– Да, Кирилл, тебе исключительно, просто супер, как повезло.
Машка – девушка хоть куда. Красавица, умница, а готовит – пальчики оближешь! И шьет сама, и в квартире всегда порядок идеальный, и...
– У нее кто-нибудь есть? – прервал поток моего красноречия Кирилл.
– В смысле, парень, что ли? Да полно поклонников. И в городке нашем, и здесь, в санатории, – не растерялась я. С удовольствием наблюдала, как огорченно морщится лицо амбала, и закончила: – Только у нее ни с кем ничего серьезного.
Она большую любовь ждет. Тебя, наверно.
– Меня? – Его лицо вытянулось. – А вы что, с ней обо мне говорили?
На самом деле ни словечка, но и так понятно: все эти Машкины будто бы случайные взгляды в его сторону... глупое хихиканье... экстремально короткие юбки под просвечивающим белым халатиком – неспроста.
– Говорили, Кирюша, – серьезно кивнула я. – И только совсем между нами: ты ей тоже нравишься.
