И я не без некой гордости кивнула:
– Да.
– Но вы работаете воспитателем в детском саду... – задумчиво произнес доктор. – Полагаю, это своего рода вызов?
Ну, тут уж он ошибается. Я едва не ляпнула, что место директора в каком-нибудь из своих филиалов папаня мне и не предлагал, но в последний момент удержалась. С чего это я буду признаваться в том, что на самом деле бедна, как церковная крыса? Пусть Старцев считает меня одной из них. Из богачек. И я с умным видом кивнула:
– Да, Георгий Семенович, это мой осознанный выбор.
Потому что делать из детей умных людей не менее интересно, чем делать деньги.
– Вы правы, абсолютно правы, – с готовностью кивнул доктор. И добавил: – К тому же, я догадываюсь, вам с детьми общаться проще, чем со взрослыми...
Я вздрогнула: как он почувствовал, что малышня действительно моя единственная отдушина?
Старцев продолжал:
– Но вы знаете, я давно пришел к выводу, что взрослые – они на самом деле такие же дети! Беспомощные, искренние, любящие. И нужно лишь сделать определенное усилие, чтобы вытащить их добрые качества из-под защитного панциря.
Я в изумлении смотрела на него. Далеко же наш разговор ушел от сбора анамнеза и медицинских назначений!
А доктор вновь резко сменил тему. Внимательно, ласково посмотрел на меня и произнес:
– Знаете, что я еще понял? Вам нужно обязательно научиться танцевать.
– Что-о? – опешила я.
– Танцевать, – повторил он. – Причем я не современное дерганье, конечно, имею в виду. Вальс. Танго. Фокстрот.
Вы ведь никогда танцами не занимались? А если занимались – то быстро бросили, верно?
И снова не в бровь, а в глаз.
Я безумно с раннего детства была влюблена в роскошные платья, и танцевальные туфли на каблучках, и элегантных, в черных фраках, кавалеров... Мама даже водила меня, девчонку, в секцию бальных танцев, и это стало чуть не самым большим разочарованием в моей жизни. Потому что в нашей группе на двадцать девиц оказалось всего трое мальчишек. И доставались они, естественно, самым пробивным, самым гибким и самым стройным.
А я была закомплексованным, робким, неповоротливым бочонком. Вот и танцевала всегда одна, в последних рядах – но только разве вальс можно исполнять в гордом одиночестве?.. А потом меня из секции и вовсе попросили. Преподавательница сказала маме – причем в моем присутствии:
– Советую вам закончить этот цирк. Все равно у вашей дочери никаких шансов. А танцевать одной, без партнера, просто глупо.
...
