Прошло много лет, и старая детская травма вроде давно должна бы зажить, но до сих пор, когда я случайно наталкивалась по телику на танцевальные конкурсы или, еще хуже, репортажи, скажем, с венских балов, мне всегда хотелось плакать.
...Старцев неожиданно попросил:
– Встаньте, Бэла.
Я послушно поднялась.
И он вдруг уверенно (и нежно!) заключил меня в объятия и закружил по комнате в вальсе. Боже мой! Давняя детская репетиторша всегда утверждала, что у меня проблемы и с ритмом, и с координацией, и с пластикой. А тут, хотя мы танцевали впервые, и в тесном кабинете, и даже без музыки – у меня получалось абсолютно все! Я знала, чувствовала, когда темп нужно ускорить, а когда – замедлить.
Когда отдаться на волю сильных рук доктора, а когда, наоборот, перехватить инициативу. Когда прижаться к нему – а когда отдалиться...
Когда танец был закончен и Старцев вновь усадил меня в кресло, он в искреннем восхищении (тут ошибиться невозможно!) произнес:
– Бэла! Вы изумительно танцуете. И я хотел бы... потанцевать с вами еще.
В более благоприятной обстановке. Скажем, завтра вечером. В семь часов. Давайте встретимся в баре, а потом решим, что дальше. Договорились?
Я опешила. Кажется, врач назначает мне свидание?! Но... Разрешено ли здесь это? И потом: ему явно уже лет пятьдесят, не меньше. И он наверняка женат. И вдруг он назначает свидания всем своим пациенткам и всех пытается соблазнить – а мне совсем не хотелось выглядеть дурочкой, которая бросается почти незнакомому мужчине на шею по первому зову.
Я твердо произнесла:
– Вообще-то, Георгий Семенович, я хотела бы ограничить наше общение медицинскими рамками.
Сказала – и напряглась: вдруг он обидится? И скажет: «Ну, и ищи себе тогда другого врача!»
Но доктор лишь рассмеялся:
– Не волнуйтесь, Бэла. Танцы – это часть терапии.
– Терапии? Какой?
– Ну да, вы же пока не в курсе... Я – ведущий в России специалист, избавляющий от избыточного веса.
– Это я уже знаю.
Старцев будто не расслышал моей реплики и продолжил:"
"– Многие ошибочно именуют мой метод кодированием, однако не все столь однозначно.
При банальном кодировании в подсознание закладывается запрет на употребление вредных продуктов. Однако сорваться легче легкого. Достаточно лишь оказаться на фуршете... или просто сильно проголодаться – и пациент решает, что от одной булочки ничего плохого не случится. А дальше следует еще булочка, потом еще – и все лечение насмарку. По статистике, более половины пациентов срывается в первые же недели.
