И за плечо он меня взял без обычной грубости. И голос почти ласковый:
– Пойдем, Лиля. Тебя Арсений Арсеньевич хочет видеть.
Директор санатория. Давешний седой карлик. Такому точно ничего не объяснишь. Надо виновато кивать, со всеми обвинениями соглашаться и поскорее прочь из этих стен. Расставаться мне с санаторием совсем не жаль. Но очень грустно, что я так и не доказала Косте, что достойна быть рядом с ним.
...В кабинете присутствовал один только директор-тролль. Сесть он мне не предложил. Едва Кирюха втолкнул меня в кабинет, вскинул голову от бумаг и коротко произнес:
– Руки бы тебе вырвать.
Я молчала. Наш Емеля, когда в гневе, насылает на головы подчиненных куда более страшные кары – однако все мы до сих пор живы.
– Идиотка. Бестолочь. Ты понимаешь, что нас всех подставила?!
Пусть пошумит. Чем громче крики, тем быстрей ярость схлынет.
Однако плохо я знала местного начальника. Больше никаких наездов не последовало. Арсений Арсеньевич коротко велел:
– Подойди.
И перекинул мне через стол отпечатанную на принтере бумажку. Я прочитала:"
"«Я, Бодрова Лилия Леонидовна, паспорт серии 45 06 номер 408468, выдан 13 ноября 2007 года УВД г. Кирсановка, обязуюсь выплатить семье пострадавшей 30.000 (Тридцать тысяч) долларов США. Число, подпись».
Я изумленно взглянула на шефа. Пробормотала:
– Что за ерунда?
– А ты думала просто так уйти? – равнодушно пожал плечами директор.
– Но с какой стати я должна платить?
– Считаешь, мы тебя бесплатно покрывать станем? – усмехнулся он.
Я разозлилась:
– Пожалуйста, не покрывайте! Я здесь вообще ни при чем.
– Тебе заключение о смерти показать? Не вопрос, врачи со «Скорой» оставили.
Он швырнул мне официальную, с двумя подписями и печатью бумагу.
«Острый инфаркт миокарда, спровоцированный чрезмерной физической нагрузкой», – прочитала я.
А директор продолжал давить:
– Поэтому, Лилечка, никаких сомнений нет. До смерти свою клиентку довела именно ты.
– Не доводила я никого! Она от силы десять приседаний у меня сделала! От этого не умрешь!
– Это ты, – директор плотоядно улыбнулся, – ее мужу будешь рассказывать.
И ее детям. Двух сыновей сиротами оставила. Хочешь, устрою вам теплую встречу?!
Я представила, какие слова сказала бы человеку, который, не дай бог, угробил бы моего Максимку, и пробормотала:
– Нет... Не надо.
– Или, может, ты в милицию хочешь? – повысил голос Арсений Арсеньевич. – Я тебе и ментовку организую.
