Идеальна для меня

Даже… Даже до всех событий: мама пропадала на работе, папа приходил ночевать домой раз в неделю. В какой-то момент я даже решила, что у меня появится брат или сестра, но мама сделала аборт.

Я ощутила, как тело мужчины напряглось, превращаясь в камень, а руки его, удерживающие меня, сжались, будто я собиралась куда-то провалиться.

— Нет, — отрицательно замотала головой, вспоминая раннее детство, покрытое мраком из тины. — Это к лучшему. Мама узнала о беременности после того, как отца посадили в тюрьму. Она не хотела ребенка от серийного маньяка.

Конрад не мог этого знать, но воспоминания и страхи обрушились на меня неподъёмной лавиной. Артур и Сабина были прекрасными детьми, но будили во мне те кошмары, что давно подавила память.

Я не была одаренным ребенком, как дети босса, а просто всю жизнь пыталась себе доказать, что чего-то стою… Что не отброс общества, а ценный кадр и стоящая личность.

— Эмми Браун, — четко и уверенно отрезал Конрад, — ты совершенно здоровый и адекватный человек.

Я нахмурилась и, немного отодвинувшись, заглянула в глаза Шульца. «Как он догадался, что именно это я хотела сейчас услышать?» — запаниковало сознание. Но, как бы там ни было, Конрад лукавил. Одну лишь нашу с ним ненормальную связь нельзя было назвать адекватной.

— Ты помнишь, как именно его поймали? — осторожно протянул мужчина, будто выхаживая по разбитому стеклу.

— Ты о том, что в личном деле написано: «задержан при попытке совращения дочери»? — с деланным равнодушием спросила я. — Я не помню этого, Конрад. Но… У меня четкое ощущение, что он меня и пальцем не касался. Отец был жутким человеком, любил доводить мать до слез. Часто запугивал меня до полусмерти, один раз зимой выгнал на улицу в мороз за то, что вывернула тарелку с супом. Он… Он издевался над соседским котом, как какой-то безумец! Я могу поверить, что отец делала плохо другим, но… Не мне, понимаешь… Он не причинял мне вред.

Мужчина странно хмыкнул, почесав подбородок:

— Это странно, Эмми. Ведь именно твои показания в суде тогда стали главной уликой против него. Основой всего дела.

— Что?! Но я ничего не говорила — точно помню! — слишком громко воскликнула я, едва не вскочив с места. Конрад удержал меня, а я испуганно взглянула на сопящих детей.