Идеальна для меня

Указательный палец Конрада скользнул по моей скуле и зацепился за подбородок. Мужчина вздохнул так обреченно, будто хотел поцеловать меня, и лишь крем его останавливал. — В этой жизни есть вещи важнее, чем работа, не находишь?

Я уперлась руками в грудь мужчины, отталкивая его и заглядывая в темно-серые глаза. Мне хотелось увидеть намек на иронию, но он говорил совершенно искренне. Это в конец вогнало в полный ступор.

— Нет, Конрад! — закричала я громко и отчаянно. — В этом мире нет ничего важнее работы! Ни-че-го, понимаешь? Этим мы и похожи.

Шульц нахмурился, будто мой ответ совершенно его не устраивал, а я отвернулась, расправив дрожащей рукой взмокшие от волнения волосы.

— Не важно, — отмахнулась, переходя к более насущной теме. — Могу я сегодня выйти подышать воздухом? Скажем, за кофе. Я знаю, что до «амнистии» осталось три дня, но голова уже идет кругом от закрытого пространства…

— «Амнистии», — выплюнул Шульц, повторяя за мной. Оскал его вытянулся, как у дикого животного, а желваки нервно заиграли.

Я развела руками от бессилия, пытаясь придумать внятные аргументы. Ничего на свете мне не хотелось так сильно, как оказаться снова в гуще событий Нью-Йорка. Пусть косвенно и искусственно, но я умирала без бешеного темпа города и его особенного уличного запаха.

— Прошу, — наконец, взмолилась я. — В твоем доме есть кофейня. Никуда даже не нужно идти. Я просто спущусь и куплю кофе. Ну же…

— Опасно, — кратко отрезал Конрад, хмурясь все больше и больше.

— Если бы убийца Натали хотел хоть как-то мне навредить, то уже проявил бы себя, верно? Но… Ведь он этого не сделал, так? — Глаза босса блеснули сталью, и это могло значить лишь одно — я права.

Глядя в глаза Конрада, я была уверена в его непоколебимом отказе, как вдруг в них загорелась темная идея. Будто он что-то задумал.

— Естественно, я выделю тебе охрану. И пойду с тобой сам, — выдохнул он, заставляя меня едва ли не подпрыгнуть на месте, как маленького ребенка.

Сердце в груди бешено заколотилось, вырываясь наружу. Я крепче сжала пальцами края столешницы и понуро выдавила из себя, ожидая худшего:

— И что же это?

— Ужин, — тут же заявил он. — Сегодня. Мой друг с семьей приезжает на пару дней из Германии. Это в соседнем доме.