Идеальна для меня

В следующую секунду его губы накрыли мои, а свободная ладонь оказалась на щеке, словно мягкий поглаживающий шелк. Конрад казался таким нежным, осторожным, неторопливым, будто наслаждался каждым моментом этого поцелуя. Странные мурашки прошлись по спине, оставаясь где-то на уровне желудка. Когда мужчина отстранился, я поняла, что все это время не дышала. — Теперь можешь испортить мои туфли с чистой совестью. Но тогда у нас появится официальная причина поскорее уйти вон.

— Не дождешься, — хмыкнула я, тяжело вздыхая.

«Почему он не может быть простым и понятным парнем, как все остальные?» — с тоской прошептал внутренний голос.

«Потому же, почему и ты не можешь», — резонно ответила совесть.

Мы оба с ним были изломанные жизнью, совершенно неправильные, приносящие людям вокруг только хаос. И, как по мне, был единственный доступный способ исправить это недоразумение, вылечить души и спасти судьбы — найти каждому в пару кого-то обычного, без тяжелого прошлого и мешка камней за плечами. Но почему-то эта правильная мысль накрыла меня пеленой грусти.

"— Оу, Эмми, Конрад! Наконец-то вы вернулись! — с явным облегчением воскликнул Геб, увидев нас в дверном проеме. Размеры комнаты были настолько огромными, что я с трудом разглядела в самом ее конце прижимающуюся пару, двигающуюся совершенно не под музыку, а скорее, на уровне своих любовных ощущений. Мужчина с воодушевлением кивнул на великолепный позолоченный виниловый проигрыватель. — Это Пьяццолла «Либертанго». Правда, шикарно? Жена обожает именно это классическое исполнение… До мурашек!

— Музыка и вправду шикарная, — хмыкнул Конрад, положив свою руку мне на талию.

Я несдержанно прыснула от смеха, потому что именно так это и выглядело, а Флора повернулась к нам с лицом, полным неодобрения, дескать: «Я очень сильно обижена вашей неучтивостью».

— Брось, — с напускной серьезностью Геб выгнул бровь. — Даже если ты сильно захочешь, то не сможешь лучше. Это тебе что, соревнование?

— Вся наша жизнь — это соревнование, — хмыкнул Конрад, и я неосознанно кивнула. В словах его было рациональное зерно.

— Ну, что же… — Геб театрально указал ладонью на свободное место рядом с их милой парочкой и с вызовом воскликнул: — Прошу. Если сможешь лучше — с меня тридцатка.