Идеальна для меня

Нахмурившись, я обернулась, ведь именно на мою спину так отчаянно пялилась супружеская пара, будто видела там живого питона, готового сожрать меня исподтишка.

Дух выбило из тела больно и скоропостижно. Я ощущала себя, как гонщик, разогнавший авто до трёхсот километров в час за секунду. Нет… Это определенно было преодоление скорости света! Потому как я была готова поверить в питона, но не в Конрада Шульца на коленях передо мной.

Вдох-выдох. Вдох-выдох… Удар сердца, еще удар…

— Конрад? — голос охрип до состояния беззвучной мольбы.

Словно я была во сне и не могла выдавить и звука. — Что ты делаешь?

— Ха! А на что это, по-твоему, похоже, дорогая?.. — ехидный выкрик Флоры совершенно меня не тронул, хоть я и подметила, каким злобным и недовольным был ее голос. Пропитанный завистью. Не знаю, что произошло за моей спиной, но больше женщина не проронила и звука. Хлюпающие звуки свидетельствовали о том, что Геб зажал ей рот рукой.

Конрад Шульц. Стоял. На Коленях. Передо мой.

НА КОЛЕНЯХ.

ПЕРЕДО МНОЙ.

Сердце перестало биться. Ушло в отставку без объяснений и объявления войны.

Я готова была повторять себе это сотни миллионов раз и все равно не верила. Не понимала. Не осознавала.

Руки так позорно дрожали, что я сжала их у груди, не в силах отвести взгляда от спокойного и уверенного лица Конрада. В руках его была красная квадратная бархатная коробочка в золотой окантовке, а внутри лежало двойное кольцо с россыпью бриллиантов и огромным зеленым камнем посередине.

Он молчал, будто не мог найти слов.

Или это только мне секунды казались часами? Он смотрел на меня, прожигая дыру, ища там ответы на свои вопросы, ища что-то важное для него и жизненно необходимое.

И вдруг затуманенный мозг, наконец, понял, что именно он собирается сделать. Что именно собирается сказать. «Перейти черту», — подсказал внутренний голос, но между нами и так были разрушены все преграды.

«Нет!» — прошептала я одними губами, чтобы он понял. Было страшно… Так сильно страшно, что сводило зубы.

Перед глазами мигали красные огоньки, предупреждающие об опасности. И я буквально ощущала, как легкие сжало в тиски и как больно они пытаются начать функционировать вновь.

А затем он вдохнул. Глубоко и жадно. Будто собирался нырнуть под воду. На самое дно бескрайней впадины, из которой не выплыть никогда и ни за что!

— Эмми Элизабет Браун, — он произнес это надрывно, будто говорил на незнакомом ему языке, разбираясь в дебрях произношения.