Идеальна для меня

Шульц не был тем человеком, с которым хочется проводить страстные ночи напролет. Он не возбуждал меня, не манил. Пугал? Да. Доводил до ужаса одним лишь черным взглядом? Так точно!

— Не смей шевелиться, — приказал босс, подходя ко мне вплотную. Я по инерции отвернулась, и его нос коснулся щеки. — Чтобы ни произошло — ты выполняешь мои приказы.

«Многие секретарши спят с боссом ради должности, — убеждал меня внутренний голос, пытающийся найти хоть какое-то оправдание происходящему. Хотя это даже не звучало, как оправдание… — Это норма для Нью-Йорка.

Кончик носа Шульца очертил ровную линию от щеки до шеи, задевая подбородок. Он тяжело дышал, немного хрипел. Правая ладонь изучающе упала на грудь, заставляя вздрогнуть и закусить щеку изнутри. Он спокойно очертил ее контур, нащупывая сосок под тонким лифом.

— Ай! — мои руки оторвались от поручня, закрывая грудь. Босс слишком увлекся, причиняя боль.

— На место! — рявкнул Шульц, разозленный моим неповиновением.

На мгновение я замерла, решив ему противостоять. И все же… Босс смотрел на меня так пристально и требовательно, что голова шла кругом, и единственное, чего поистине хотелось, — поскорее все это закончить.

Мои руки неуверенно поползли на прежнее место, но в этот раз я была готова, когда его пальцы крепко сжали соски, а затем оттянули их на себя. По телу импульсами разлились покалывания вперемешку со странным, не знакомым ранее чувством.

Шульц остановился, я глухо выдохнула. Одна его рука поползла вниз, без прелюдий раздвинув складки и коснувшись клитора большим пальцем. Он медленно вращал им, ускоряясь все быстрее и быстрее.

Я была уверена, что ни за что не смогу возбудиться, и это будет боссу огромным жизненным уроком. Он навсегда оставит меня в покое, и мы просто забудем сегодняшний день, будто и не было его вовсе. Но когда я расслабилась на долю секунды, он снова сжал свободной рукой сосок, знакомо потянув его на себя.

Странное движение отозвалась импульсом между ног, острой судорогой чего-то приятного и томительного. Я постаралась отогнать это внезапное чувство, но прежде Шульц ввел в меня два пальца, продолжая двигать большим по кругу монотонно и бескомпромиссно. Каждая клеточка кожи напряглась, как один сплошной нерв, пальцы сковало судорогой.