Идеальна для меня

«Видимо, зрительная галлюцинация! С чего бы ему так радоваться?» — сам собой напрашивался вопрос. — Ну, и фейерверк ты устроила, Эмми! Я думала, отец потеряет свои последние неседые волосы…

— Сабина! — предупреждающе отчеканил Шульц, и девочка невинно поморгала. Затем внаглую залезла прямо на меня и чмокнула мужчину в щеку, обвивая его шею своими крохотными ладонями.

— А я-то что? Ничего такого ведь не сказала. Пока не сказала… — пожала плечами та, и я тут же вопросительно выгнула бровь.

— А есть, что сказать? Самое время сдать отца!

— Са-би-на… — прорычал мужчина, и в этом холодном приказе чувствовались остатки его хрустящего и разрывающегося напополам терпения.

— Папочка просто очень сильно переживал, — шепнула она мне на ухо, но каждый человек в комнате это услышал. — Мы его поддерживали, как могли, но он все равно ночевал в твоей спальне. И был таким грустным, просто ужас!

Из груди Шульца вырвался какой-то странный звук, но я не стала придавать ему хоть какое-то значение. Хочет злиться на дочь? Пусть злится! Но если это хоть на один грамм правда, Конрад и вправду беспросветно и безоговорочно влюблен.

Я посмотрела ему в глаза и тут же растерялась, потому что не видела там и намека на ложь. Мне нужно было что-то сказать, но мысли путались, а сердцебиение ускорилось до невозможности. Наверное, я просто умерла бы от бешеного пульса, бьющего битами в ушах, если бы не вспомнила еще о кое о чем. Не менее важном.

— Артур? — голос сорвался на хриплый надрывный шепот, когда я вдруг с ужасом осознала, что мальчик все это время стоял в дверях, даже не думая двигаться с места.

— Ты бросила меня, — с чувством отчеканил он, и что-то в самой глубине души болезненно скрутилось спазмом. — Ты бросила всех нас, Эмми.

— Я не бросала тебя, — оперевшись рукой в щеку, с ужасом поняла, что конечности мои совершенно позорно дрожат. «Как объяснить маленькому ребенку, что бежала ты не от него, а от властного деспотичного отца? От которого, к слову, сейчас бежать совершенно не хочется?!» — взорвался мой мозг, и я буквально застонала в голос.

Мальчик сделал первый шаг ко мне, а затем отряхнулся и снова замер. Глаза его сверкнули вызовом, совсем как у Шульца старшего.

— И ты больше не сбежишь? — твердо заявил тот, выглядя при этом весьма воинственно.