Идеальна для меня

— Эмми! — родной и любимый голос приближался вместе с многочисленными шагами. — Держись, прошу тебя. Еще мгновение и…

Это было выше меня, выше моих физических возможностей. Пальцы разжались сами, не выдержав нагрузки, я не могла это контролировать, не могла остановить процесс. Пропасть манила меня, шептала что-то странное… Туфли соскользнули с ног вместе с украшением. Они явно увидят финал раньше меня…

Смерть не казалась мне такой страшной, как мысль, что это — все. Конец истории, которая только началась.

Истории, где должно было произойти что-то светлое: дети, свадьба, внуки… Просмотры старых фотокарточек у камина в глубокой старости. Я никогда не увижу морщин на лице моего любимого мужчины. Никогда не куплю ему нелепый свитер в клеточку, как у всех стариков. Никогда не пожелаю спокойной ночи своим детям. О чем речь? Я никогда не стану матерью. Просто… Ничего больше и никогда не произойдет. Все. Финал. Главные аккорды сыграны. Занавес.

Я зажмурилась, напряглась, а затем ощутила крепкие пальцы на своей кисти.

Мощная хватка, дергающая меня на себя. Тело поднималось вверх так неумолимо быстро и судорожно, что я совершенно упустила момент, когда ноги коснулись твердой земли. Крепкие руки сжали меня в своих объятиях. Я чувствовала, как мой мужчина дрожит, как он задыхается, как жадно хватает кислород…

— Босс, нам нужно ее осмотреть, — послышался голос за спиной. — Позвольте лишь…

— НЕТ, — рявкнул мужчина, голос его пробирал до самого нутра. Надрывный и потерянный.

Раненый царь зверей. — Никто до нее не дотронется, ясно? Пошли все нахрен!"

"Руки все еще были онемевшими, начинали заметно ныть, но я все равно нашла шею Конрада, как могла, обхватила ее со всей доступной любовь. Мой мужчина был рядом, и этого оказалось достаточно.

— От-тец м-мертв? — голос непривычно дрожал, хотя я не чувствовала холода. Меня обжигал жар Его тела, будто самая мощная печь в мире.

— Застрелился, — рыкнул Конрад, касаясь губами моей щеки. — К сожалению… — голос его переменился, стал мягким и обволакивающим, пробуждающим странную дрожь в теле, когда его ладонь коснулась моей щеки, заставляя повернуться к нему лицом:

— Любимая… Детка… Пожалуйста, посмотри на меня.

Умоляю тебя.

Мои веки дрожали, посмотреть на мир снова стало самым настоящим испытанием. Но здесь, на своем месте, я ощущала себя в надежном коконе. Только вот стоило увидеть Конрада, как глаза снова наполнились слезами, а грудь — непередаваемой болью.