Идеальна для меня

— Ты прекрасный человек, Рон Харингтон, — без капли лжи прошептала я ему в глаза, чувствуя, как по сердцу разливается тоска. Ведь вечером при личной встрече мне придется сказать ему, что я передумала и не стоит так спешить. Что наши отношения требуют развития, а не скоропалительной свадьбы.

Мой посыл был понят Ронни неправильно. Он крепко обхватил мои щеки своими горячими руками и резко впечатался в мои губы. Это был так неожиданно, что, ошалев, я потеряла полный контроль над ситуацией.

Ронни не любил целоваться, как, собственно, и я.

Мы берегли это на момент занятия сексом и то, обычно это привносило нечто вроде неприятного осадка. Зачем мужчина сделал это сейчас? Оставалось лишь догадываться… Возможно, он хотел создать некий образ «идеального семьянина» в глазах своего негласного кумира.

А затем я вдруг подумала… Почему нет? Губы — это одна из тех частей моего тела, не запятнанная Шульцем. Конрад сам пожелал провести встречу на его глазах. Сам решил все за меня. И я закрыла глаза, позволяя мужчине углубить поцелуй.

Лишь на мгновение… Потому что затем Ронни резко отпрянул, будто отлетев на метр назад. Словно какая-то магическая сила отбросила его в сторону… И у этой «силы» было вполне конкретное имя — Конрад, мать его, Шульц.

Часть 18

Мы с Ронни, тяжело дыша, испугано уставились на босса. Ронни выглядел жалко, со страхом глядя на удерживающего его за пиджак Шульца. Мой жених казался нашкодившим подростком, которого поймали на перемене за курением.

А вот Шульц… Он пугал меня, как никогда ранее.

Желваки его играли, брови сошлись на переносице, в глазах полопались капилляры, а грудь бешено вздымалась. Он смотрел на Харингтона так, будто решал, с чем лучше зажарить это бессмысленный кусок мяса? С чем подать его к столу?

И Ронни чувствовал это. Боялся проронить слово. На его губах все еще была моя едва заметная гигиеническая помада с розовым оттенком и запахом лимонного драже. И это явно не играло ему на руку."

"Шульц жадно втянул запах, уловил его и зашипел сквозь стиснутые зубы, словно какой-то дикий зверь.

Или человек на грани чего-то ужасного.

Впервые я видела его таким. Напрочь потерявшим голову и свой хваленый самоконтроль.

— Мистер… — проронил Ронни едва слышно, но тут же замолчал, не зная, о чем дальше говорить. Извиняться? Но за что… Бежать прочь? Но ведь Конрад все еще удерживал его пиджак своими подрагивающими от раздражения пальцами…

На мгновение их взгляды встретились.