Идеальная мать

Вчера ночью она бродила по гостиной, пытаясь привести мысли в порядок и вспомнить события того вечера.

Ей очень хотелось найти в прессе хоть какую-нибудь полезную информацию. Но там не упоминалось ни о Боди Могаро, ни даже о том, что у полиции есть возможный подозреваемый. Вместо этого все журналисты и телеведущие твердили о том, сколько ошибок допустила полиция. В утренней «Нью-Йорк пост» Элиот Фолк написал, что офицера Джеймса Кабреру (Нэлл помнила, что это он заставил их уйти из дома Уинни) отправили в оплачиваемый отпуск.

Его обвиняли в том, что дверь была не заперта, а посторонние зашли в дом Уинни до того, как был произведен сбор улик. Источники сообщали, что он, вероятно, будет уволен.

«И хорошо, — написала Фрэнси. — Нужно его уволить. Должен же кто-то ответить за то, что расследование ведется из рук вон плохо».

Патриция Истина была просто счастлива: требовала немедленной отставки комиссара Делла, открыто сваливая вину на мэра Шеперда. Она обвиняла его в том, что он выбрал на руководящую роль в полиции своего некомпетентного друга, что он больше заботится о том, чтобы позировать для рекламы модной одежды, чем о спасении ни в чем не повинных детей.

"

"— Я, может быть, совсем сошла с ума, — говорила она. — Но разве только мне одной кажется, что мэр и не хочет, чтобы этот случай был раскрыт?

Нэлл остановилась на углу и стала ждать зеленого света. Жара окутала ее с ног до головы, словно шерстяной плед. Люди, торопливо проходя мимо, задевали ее, от здания банка на другой стороне улицы отражалось белое пятно света.

Она закрыла глаза.

Вдруг она вспомнила, как стояла у барной стойки с холодным коктейлем в руках. Еще, еще, еще. Кто-то напевал ей эти слова. Она чувствовала чей-то подбородок у себя на шее, чьи-то губы у уха.

Она покрепче зажмурилась и почувствовала на талии чью-то руку. Кто-то держал ее за руку.

Я хочу еще, еще, еще.

Она открыла глаза и побежала.

Мужчине, который сидел в дальнем конце барной стойки, было за тридцать. Черная футболка, камуфляжные шорты, обе руки покрыты черно-серыми татуировками.

Он попивал пиво из поллитровой кружки, смотрел футбол на большом экране, который висел над рядами бутылок, ручка в его руке застыла над кроссвордом в «Нью-Йорк таймс». Кроме него в баре был только бармен, который мыл стаканы в раковине. Когда Нэлл подошла, он стряхнул пену с рук:

— Что вам налить?

— Газированную воду.

Она выпила полстакана, а потом слезла с барного табурета и прошла через бар, где пахло хлоркой и пивом, на веранду.