– Фи, ты не хуже меня знаешь, что думает Осман об отношениях и всей этой чуши под названием «любовь». Ему это не нужно.
– А тебе?
И вот что ей ответить? Правду? Или снова солгать, как Лере? Зависаю на минуту."
"Я всё держу в себе, обманывая всех вокруг, но себя обмануть сложнее всего, потому что мысли о нём не дают покоя, выворачивают наизнанку, лишают спокойного сна. Моя душа мечется, запертая в клетке, изнывая от тоски по большому мужчине.
– Нужно, – честно признаюсь. – Но лишь одного моего желания мало.
– Я понимаю. – Фи мнется. – Я прощаюсь, Варь, но ещё позвоню, обязательно. Хорошо?
– Звони. Держи меня в курсе, как у деда здоровье.
После разговора с Фи становится ещё тоскливее. Словно всколыхнулись все немного потухшие воспоминания о Ялте и неделе, проведённой в доме деда.
Мысленно я снова там, рядом с этими людьми. Даже неприятного Ахмеда вспоминаю с сожалением и теплотой. И очень переживаю о здоровье деда. Если позвонит, солгу, лишь бы всё с ним было хорошо.
Но никто не звонит, ни Фи, ни дед – телефон молчит.
И вот когда я уже убедила себя в том, что, наверное, всё наладилось и деду лучше, раздается звонок.
На экране высвечивается «Осман».
Глава 18
Осман
Варя была права – время не лечит.
Лечит другой человек. Приходит в твою жизнь, врывается морским бризом, стирая, словно ластиком, всё гадкое, мерзкое и дерьмовое, что было до него, вносит в твой израненный мир свет и тепло.
Это происходит незаметно, но когда это тепло исчезает, словно свет меркнет, будто погасли разом все фонари на освещённой улице и ты в кромешной темноте тыкаешься носом в острые углы, потеряв жизненный ориентир.
Я потерял свой жизненный ориентир – Куколку. Мои фонари погасли, когда она вышла из моей машины там, на парковке. Только я сразу этого не понял, не уловил, остро не почувствовал.
В последнюю ночь, когда Варя сладко спала в моих объятиях, я не спал. Обнимал её, прижимая к себе, вдыхая божественный запах волос и запоминал, впитывая в себя аромат желанной женщины.
Шептал всё, что хотелось сказать на другом языке, потому что боялся сказать так, чтобы поняла, сомневался, что услышу то же самое в ответ. Но мне нужно было выговориться, скинуть то, что сжигало внутри.
Практически всю дорогу ехали молча, лишь иногда обмениваясь ненужными словами. А нужные будто застряли в горле, и я не мог сдвинуть их с места.
Я столько всего хотел сказать. Что она нужна мне до боли, до хрипоты, до крика. Я готов. Я снова готов.
