Сейчас сезон, рейс есть только после обеда из Москвы. Тебя забрать?
– Нет. Сама приеду, только адрес напиши.
– В два ты уже должна быть здесь, у меня.
– Я буду. До завтра.
Отключаюсь и, кажется, даже не дышу. Завтра мы с ней увидимся. Всё, как три недели назад: вдвоём в доме деда. Только вот повод не праздничный, а совершенно дерьмовый.
Но мой старик крепкий, уверен, всё будет с ним хорошо. Очень хочу, чтобы было хорошо.
Варвара
Отключаюсь, а у самой руки трясутся и тело колотит в ознобе.
Я слушаю его голос, улавливая каждую эмоцию, каждую произнесённую интонацию.
Почти не дышу, пока Осман говорит, чтобы ничего не пропустить.
Слёзы дорожками стекают по щекам, но я не выдаю себя, ни разу не всхлипываю, стараясь говорить твёрдо и уверенно.
Соглашаюсь не раздумывая, не сомневаясь ни секунды. Повод нашей встречи грустный, но даже если бы он просто сказал ехать с ним, не отказалась бы. Мчалась бы сломя голову, только бы увидеть снова, почувствовать, быть с ним рядом.
Еле дожидаюсь утра, кажется, совсем не сплю, лишь на время проваливаясь в дрёму.
Сумку собрала ещё вчера, сложив много, не знаю, насколько останемся в Ялте.
Еду, нет – лечу к нему, с содроганием представляя, как увижу Османа, как посмотрю в эти такие нужные, чёрные глаза. В два часа уже на стоянке возле его дома, переминаюсь с ноги на ногу в ожидании.
Поворачиваюсь и вижу Османа. Даже закрываю глаза от эмоций, захлестнувших тут же: резко бросает в жар до беспамятства, затем тут же в холод до колик в руках, а потом нервная дрожь пронзает тело.
Не могу смотреть на него, иначе прямо здесь позорно разрыдаюсь.
– Поехали? – Родной низкий голос пронизывает насквозь.
– Да.
Молча забирает сумку из моих рук и идёт к машине, загружая в багажник. Через час мы уже в самолёте, ожидаем вылета. Наши места рядом, но я не смотрю на него, просто не могу, с трудом контролируя свои эмоции.
Мне безумно хочется заглянуть в его глаза, увидеть в них тепло и радость встречи, но в то же время мне страшно, если на дне плещется равнодушие.
Весь полёт я делаю вид, что сплю, лишь иногда отмечая его движения рядом.
Последние несколько дней меня тошнит, но я списываю это на своё бесконтрольное обжорство из-за постоянных переживаний. Сейчас тошнота усиливается, возможно, потому, что я впервые лечу в самолёте.
Адиль уже ждёт нас в аэропорту, встречает один, без Сабины. Осман садится вперёд, всю дорогу обсуждая с братом здоровье деда, которое, как выясняется, ухудшилось через неделю после нашего отъезда.
