И именно на нее указал брюнет, стоило мне зайти вслед за ним в комнату.
– Полежите, отдохните. А лучше вам поспать. Как док придет, вас разбудят.
И все, Алика опять подменили: деловой тон, поджатые губы и суровый взгляд.
– Спасибо, – тихо прошептала, направляясь к креслу. Не хочу лежать на кушетке, так как боюсь уснуть.
– Крис, он, правда, сказал, что убьет?
– Алик, бросьте изображать из себя заботливого ангела-хранителя. И вы, и я знаем, что я просто сыр в мышеловке для Тимура. Со мной можно не возиться, вам же об этом несколько ненавязчиво намекнул Глеб Александрович.
– Кристина, простите меня.
– За что, Алик? Даже если бы знали, ничего бы не изменили. Это ваша работа, так выполняйте ее усерднее, вам на погоны звездочки упадут, или что там у вас на погонах? – издеваться я была не намерена, но и слушать очередной обман тоже. Хватит с меня лапши на ушах.
– Если бы знал, не привез бы вас сюда.
– А куда, Алик? Куда? Он везде найдет, я пыталась.
– У вас мало возможностей, у меня больше. И прятаться умею, – довольно-таки резко высказался и вышел.
А я опустилась в кресло, забираясь в него с ногами.
Осмотрела комнату и не нашла откуда здесь следят за мной. Привычной зеркальной поверхности на всю стену не было, только унылый зеленый цвет – везде. Обычного окна тоже не было.
Страх за свою жизнь притупился от усталости, которая опустилась тяжелым грузом на плечи. Да, я устала бояться. В душе я чувствовала опустошение. Вдали от Тимура мне было спокойнее и в то же время холоднее. Пальцы стынут, хочется согреться.
Но не об кого. А блондин был всегда горячим и с удовольствием делился со мной своим теплом. Только сейчас я поняла, что рядом с ним не мерзла, как обычно.
Отгоняя неуместные теплые мысли о Тимуре, решила подумать о том, что лабораторию все же нашли, хотя и не могли не найти. Столько трупов непременно нашли бы. И, наверное, собрали опечатки пальцев, а моих там было много, особенно на моем кресле и в комнате, где меня держали.
И блондин оказался вовсе не Тимуром, что тоже напрягает, и в тюрьме он не сидел, или сидел, но не здесь, а где-то еще.
Ведь я видела его в оранжевой робе. Меня переодели в больничный костюм, отобрав личные вещи. Получается, и блондина переодели.
Потерла лоб, чтобы разогнать вялотекущие мысли. Я явно чего-то не понимаю или не знаю. Но точно одно: старик преследовал свои корыстные цели. И слабо верилось, что это – создание идеальной пары.
Веки становились все тяжелее, и держать их открытыми было очень затруднительно.
