В голове мыслей не было, кроме одной: «Бежать!»
Весельчак достал ключ из кармана куртки и, мерзко скалясь, отомкнул мои оковы. Железные браслеты спали с моих запястий, громко ударяясь об пол. Но большие ладони заменили их место.
Отступая назад, пыталась освободиться, испуганно глядя в затягивающие темные омуты глаз Серого.
– Тихо, тихо, Крис. Неужели я такой противный?
Он еще сомневался?
– Да, – выдохнула я короткое слово, прежде чем подумала.
Оплеуха дала понять, что правду мужчина не просто не любит, а категорически не выносит.
Всхлипнув, прижала ладонь к ноющей щеке. Серый отпустил мои руки и теперь с ненавистью уничижительно рассматривал меня, а я пятилась, пока не врезалась спиной в стену.
– Ну и чего строишь из себя недотрогу? Можешь перед Аликом, ментом позорным, разыгрывать из себя жертву. Я-то вижу тебя насквозь, похотливая сучка. Видел, как верещишь, чтобы не трогали тебя, а сама и рада ноги раздвигать. Ну же, Крис. Я же не обижу. Постони для меня, как под ним, – вкрадчиво упрашивал брюнет, медленно подходя все ближе.
– Нет! – я замотала головой, готовая и царапаться, и кусаться, если придется.
Не хочу! Ни за что не соглашусь, что я такая! Нет!
– Крис, он же ненавидит тебя. Презирает. А я не обижу, – настаивал мужчина, прижимая меня к стене, дыша в самое ухо.
– Нет! Не надо! – визгливо выкрикнула, пытаясь отстраниться, но Серый лишь сильнее прижался своим телом, вызывая во мне волну брезгливого омерзения.
– Ты же не ждешь, что он спасет тебя? – издевательски прошептал брюнет и облизнул мою щеку. По телу прокатилась волна дрожи. – Он ведь не из благородных, Крис. Это только Алик может за чужих баб в глаз дать, а Тигр даже не…
– Хватит, отпусти! – не могла больше выдерживать измывательств над собой.
– Сучка, – выдохнул мужчина и, больно обхватив за подбородок, впился губами в мой рот.
Я, что было сил, вырывалась, пытаясь отвернуться. Волна тошноты вновь сдавила горло, горькие слюни наполнили рот.
Отвращение от всего происходящего туманило сознание. Но вырваться Серый не давал, крепко держа. Правда, потом, когда стало совсем невмоготу, отпрянул, громко ругаясь. А меня скрутил спазм. Желудок, и без того пустой, пытался выдавить из себя хоть что-то.
– Тварь! – выкрикивал Серый, отплевываясь. – Сука! Фу, вонь. Ты больная, что ли?
Рыдая, прикрыла ладонью рот, глядя сквозь пелену слез на разъяренного брюнета.
