Ты должна привыкать к новым именам.
Я стирала слезы, не помня, когда они начали литься. Успокоившись, осталась лежать на Тимуре, которому нужен был отдых.
– Тимур, а как твое настоящее имя? – тихо спросила.
Зачем спросила, знала же, что ответа не получу, но рискнула. Если бы я предвидела, что этим разобью наладившееся между нами спокойствие, то прикусила бы язык. Тимур сел, отталкивая меня от себя.
– Настоящее имя знают только родители, но для них я умер, уже давно. Так что я Иван, а ты Лариса, фамилия наша Некрасовы.
Молотов встал, хватая футболку.
Я тоже поднялась, вырвав ее из его руки.
– Извини. Не хотела тебе портить настроение.
Я помогла ему одеться, чтобы не тревожить левую руку. Сама собрала вещи. Молотов молча сидел на камне. А у меня началась истерика. Меня била дрожь от пережитого ужаса. Я ему только что пули вытащила, а он! Неблагодарный мужлан!
– И вообще, чего ты на меня постоянно злишься? Я не виновата перед тобой ни в чем. Я сама в такой же ситуации, как ты. Меня не спрашивали, просто украли на улице и все.
Думаешь, я хотела быть к тебе привязанной? Думаешь, мне нравится от одного только взгляда на тебя превращаться в похотливую су… – я вскрикнула, когда Тимур обнял меня здоровой рукой и, развернув, прижал к себе.
– Успокойся, – приказал он, наваливаясь на меня всем телом. У него опять был жар. Тяжело ему далось мое лечение.
– Нам надо идти, – сипло выдохнул он.
– А ты сможешь? Тебе бы отдохнуть.
– На том свете отдохну, на этом не предвидится, – черный юмор я оценила, вот только не его геройство.
– И куда ты такой пойдешь? – усмехнулась, обнимая его за талию.
– Скоро будет деревушка, попросим кого-нибудь подвезти до города.
Блондин поднял сумки и закинул на плечо. Я попыталась взять хоть одну. Но Молотов приказал пошевеливаться.
– Ты еле идешь и скоро выдохнешься. Мне и тебя придется на себе тащить.
Его слова меня задели. Мило с его стороны напомнить, что я только путаюсь у него под ногами. И так себя чувствую никчемной, так надо надавить, чтобы больнее было.
Мы шли молча. Я перешагивала через поваленные деревья, падала, зацепившись слишком большим для меня ботинком за корни деревьев. В этот раз Тимур не мог меня поймать, так как одна рука у него была занята, а вторая на перевязи. Я ничего не видела, шла практически наугад, свет фонаря мало помогал.
Через бесконечно долгое время, когда меня уже мотало от усталости, Молотов приказал остановиться. Я с трудом помню, как легла спать, забравшись в мешок.
