Водитель курил вместе с Михаилом, оба щурились от яркого солнца, тихо посмеивались.
– О, а вот и они! – обрадовался Михаил. – Ну все, можно ехать!
Водитель кивнул нам, потушил сигарету. А мы вошли в салон автобуса, Михаил здоровался с каждым пассажиром, я тоже старалась выглядеть воспитанной. Тимур заплатил водителю, и мы поехали.
Михаил сел впереди нас. Он постоянно оборачивался, чтобы поговорить с Тимуром. Меня же сморил сон. Я, прикрыв глаза, устроилась удобнее, прислонив голову к стеклу. Сны меня не тревожили, сквозь дрему я слушала голоса мужчин.
– Она у тебя такая спокойная. Моя меня вечно пилит по любому поводу, – произнес Михаил.
С таким мужем и я бы запилила. Дома появляется крайне редко, где-то его вечно носит – можно понять его жену.
– Моя тоже пилит, – шепотом отозвался Тимур.
Моя голова уже покоилась на его плече, а его рука на моем колене.
– Значит, все хорошие бабы такие, – сделал логическое заключение брюнет, – пилят, значит любят."
"Я снова провалилась в сон, удивляясь мужской логике.
Мне снилось озеро и Тимур, поедающий меня взглядом. Он, обнаженный, сидел на камне, повязки не было. Я не могла отвести от него глаз, держась на воде. Красивый, притягательный, мощный, и я знала, какой он сильный.
– Лариса, – позвал он меня, и я, вздрогнув, проснулась от ясной мысли: он мне нравился.
– Проснулась? – весело спросил Михаил, который стоял в проходе, держа свою сумку. – Приехали, соня.
За окном была ночь. Я наблюдала, как пассажиры выходят на улицу. Автобус остановился возле освещенного фонарями здания автовокзала.
Тимур поднялся со своего места, приказывая не отставать.
Попрощавшись с Михаилом, мы направились в ближайшую гостиницу, где провели ночь. Я, наконец, выспалась, правда, встали мы в девять утра. Тимур снял повязку, оглядывая уже не такие ужасающие раны.
Программа на день у нас началась с похода по магазинам. Тимур сам выбирал для меня одежду, оплачивая наличными. Затем он привел меня в парикмахерскую, где строго приказал сделать из меня настоящую женщину, чтобы не стыдно было со мной ходить.
Я такое стерпеть не могла, но Тимур, как обычно, надавил, шепча, что нужна конспирация во всем и маскировка. В итоге мои каштановые волосы стали короче и светло-пшеничного цвета. Мои брови стали тоньше и темнее. Тимуру изменения во мне пришлись по душе, иначе он бы не замер на несколько минут, а затем, отводя взгляд, похвалил девушек.
Тимур попросил его тоже подстричь, перекрасить в брюнета и побрить.
